– Если эти проклятья такие «незаметные», – рассуждала девушка, сидя в горячей воде, – значит, они могут быть и на других девушках.
– Жалоб не было. – Задумчиво произнес Айрен.
Побратим пытался таким образом успокоить жену. Не хотел, чтобы она что-то начала предпринимать без их ведома. Все понимали, что азарт дознавателя не позволит Ярославе отступить от тайны. Еще чуть-чуть, и игра в «секрет» станет для нее навязчивой идеей. Смыслом существования. Так происходило у всех, кто в той или иной мере владел даром «дознавателя».
Игнорировать догадку Яры тоже было глупо. Рациональное зерно в ней было. И проверить гипотезу стоило как можно скорее. Да и не так много времени на это понадобиться. Особенно, если дело поручить Барэду.
Вторым пунктом для переживаний стал слух о возвращении Золотого Феникса. Накануне начались приготовления в его родовом Гнезде. Были вызваны слуги, заказаны продукты, активно обновлялась посуда, домашний текстиль и прочие мелочи. Все кричало о том, что хозяин возвращается домой.
И как долго он планирует здесь пробыть, пока никто не знал.
С Фениксом императорская семья поддерживала исключительно дипломатические отношения. Не враждовали, но и особой симпатии друг к другу не испытывали. Игнорировать Феникса не получалось. Для этого он был слишком богат и влиятелен. Кроме того, почти вся знать Ярса была чем-нибудь обязана Арчибальду. Кто-то деньгами, кто-то связями, а кто-то и долгом жизни. И Ярослава с момента попадания в новый мир носила на руке знак его дома.
Побратимы как-то осторожно попытались узнать у девушки, откуда украшение. Но та лишь пожала плечами и ответила лаконичное «друг подарил».
Поверить в то, что Арчибальд мог что-то, кому-то подарить без особого умысла, было невозможно. Но Ярослава действительно ничего не знала, ни про своего «друга», ни про статус, который давало это украшение. Для нее Феникс оставался просто человеком, с которым ее случайно свела судьба.
Думая об этом, Салар написал несколько коротких писем и вышел из кабинета.
Его ждал отчет от оперативной группы и несколько допросов. Вести допрос самостоятельно, как лицо заинтересованное, мужчина не мог. Но присутствовать был обязан. Хотя бы для того, чтобы понять, насколько честны будут родственники графини. Особенно ее отец."
"Сама Лючия Савонская по-прежнему находилась без сознания, в императорском госпитале. Рассказать о покушении она не могла.
