Материализовался за спиной. Я как раз собиралась пить чай. Пятый раз за утро.
– Припозднился. – Хмыкнула не оборачиваясь.
Появление ирха почувствовала сразу. В комнате стало на пару градусов прохладней. Даже чай в кружке уже не казался таким обжигающим.
– Госпожа решила остаться дома. Я мог заняться своими делами.
– На охоту, значит ходил?
– Если маленькой госпоже так больше нравится. – Хрюкнул древний.
Он присел на соседний стул. За это время я успела привыкнуть к его внешнему виду, привычкам. И даже приняла его сущность.
Или смирилась с ней.
– Рассказывай Рарх.
– Арчибальд и Феникс – одно лицо. – Сын Смерти сразу понял, что от него хотят.
– Об этом я уже догадалась.
– Феникс участвовал в твоих поисках.
– Об этом тоже.
– Он нашел тебя за несколько минут до появления артов. Чуть все не испортил. Пришлось заблокировать вашу связь. На время. Это ослабило огненного. Процесс сожжения ускорился.
– Что значит сожжение?
– Фениксы умирают в собственном пламени.
Если бы не знала, что Арчи жив, впала бы в истерику.
Так холодно и спокойно говорил Жнец про его смерть."
"– Какое отношение он имеет к артам?
– Круг провел ритуал принятия в семью, когда госпожа была без сознания.
– И что это значит?
– У Сердца теперь четыре мужа. Вместо трех. Сильный круг. Сильное Сердце. У ирхов появятся достойные хозяева.
Жнец улыбнулся. Если бы у Рарха были глаза, он бы их закатил от удовольствия. Так ему понравилось сказанное. Но глаз не было. От этого его лицо выглядело совсем жутко.
– Давай, все с самого начала.
Начал Рарх издалека. С рассказа о таинственной расе фениксов. Или особой разновидности ирлингов, обладающей магией огня. Фениксы всегда жили обособленно. Огонь был частью их тела, а не порождением магического источника. Как зверь у оборотней. Пламя не ограничивалось резервом, как у магов. Не знал собственных пределов. С каждым годом жизни огонь становился сильнее. И раз в сто лет уничтожал тело носителя. Чтобы возродить его в более сильной и совершенной форме. Что-то типа новой ступени эволюции.
Вот только, происходить это могло всего лишь восемь раз. После девятого костра Феникс так и оставался пеплом. Если не делил огонь с истинной парой.
– Это как?
– Часть пламени забирала на себя женщина. А потом и ребенок. Феникс переставал гореть. И мог прожить еще несколько сот лет.
– Этакий аналог бессмертия?
– Все уйдут в сады Матери, – прохрипел ирх, – рано или поздно.
– А если истинной не будет?
– Ты чем слушаешь, маленькая госпожа?
Слушала я ушами.
