Яромира. Украденная княжна

— Варяги в Новом Граде осели, а они… на распри промеж собой силы тратят!

Ее слова вызвали смех и согласные кивки. Она опомнилась, что влезла не в свое дело да еще и вперед князя, когда было уже слишком поздно.

— Они страшатся, что ты заставишь их платить дань? — лицо Крутояра чуть прояснилось, когда он поймал взгляд отца.

Ярослав усмехнулся и пожал плечами.

— Но варяги же всяко хуже… — пробормотал княжич.

Ответом ему послужили фырканье и смех кметей.

— Рюрик — чужой. А я-то свой, родной, — задумчиво отозвался князь.

— Знаешь, как люди говорят, княжич? — Крутояра окликнул кметь. — Пусть у меня изба сгорит, лишь бы у соседа корова сдохла. Пусть у меня корова сдохнет, лишь бы у соседа сдохли две.

— Но это же… неправильно! — мальчишка вскинул голову, разом напомнив Чеславе мать, княгиню Звениславу.

Давным-давно, в самые первые зимы на Ладоге воительница частенько слышала от нее такие же слова. Особливо когда говорливые бояре принимались князя обвинять в чем попало.

На губах Ярослава мелькнула быстрая улыбка, и он молча потянулся потрепать сына по волосам на затылке. Кажется, он тоже вспомнил жену.

Следующий день на вече был еще сложнее.

— Мы могли бы платить Рюрику дань, — говорил Велеградский князь, чье маленькое княжество граничило с землями Нового Града.

— Ты даешь зверю ладонь, чтобы он откусил тебе руку по локоть. Или вовсе сожрал бы, — Ярослав смотрел на него и сокрушенно качал головой.

Сил спорить у него заметно поубавилось.

— Так и про тебя можно сказать, Ярослав Мстиславич, — голос князя Военега мог заморозить озеро в жаркий день. — Соберешь войско, одолеешь Рюрика, и на всём Севере не останется никого могущественнее Ладожского княжества.

Люди согласно кивали, вторя его словам, и Чеславе от злости хотелось их всех хорошенько встряхнуть да еще и по голове стукнуть, чтобы в разум пришли!

— Ты, Военег Войславич, всё же знай меру, — вмешался избранный старейшина. — Словами попусту не бросайся.

— Я и не бросаюсь, — оскалился залесский князь. — Он сына моего в полон взял! Я, как никто ведаю, на что способен Ярослав Мстиславич.

Он сплюнул себе под ноги.

— Как и я, — очень тихо отозвался Ярослав. — Как и я.

У Чеславы по хребту пробежал холодок, и она поежилась. Во взгляде Военега Войславича, который тот бросил на ладожского князя, мелькнуло предостережение. И что-то еще, очень темное и злое, идущее из самой глубины.