Онлайн-библиотека книг
Потом опалил ее взглядом, от которого щекам сделалось жарко, развернулся и ушел на нос драккара. Обернувшись ему вслед, Яромира почти сразу же увидела искаженное гримасой ненависти лицо Ивара. Племянник конунга наблюдал за ними все это время, сидя на своей скамье.
Вечером во время трапезы кормщик Олаф сел на место подле Яромиры, которое обычно пустовало. Княжна не повела и бровью, продолжив зачерпывать из миски рыбную похлебку. Диво, но больше ни разу с того дня, как она сбежала в свое укрытие, будучи не в силах справиться с сушеной рыбой, княжна ее и не ела.
— Через три дня мы будем дома, — не дождавшись от нее ни слова, Олаф вздохнул и заговорил сам.
Яромира кивнула. Подслушав разговоры мужчин, она сообразила, куда они плыли, и чего хотел Харальд. Почему не отвез ее сразу к отцу, на Ладогу, а решился развернуться и пойти в противоположном направлении, потеряв время и силы. Конунг хотел снарядить второй корабль. И хотел получить от ее отца что-то.
А она размышляла, захочет ли отец принять ее обратно. После всего, что она натворила.
— Сколько мы там будем?
Кормщик пожал плечами.
— Может, с несколько дней. Наши драккары всегда готовы для похода, — сказал он с гордостью. — Нет нужды долго ждать.
— Печальные вести для ваших семей. Для тех, кто ждет на берегу и тоскует.
Она оторвалась от похлебки и подняла взгляд. Конунг сидел прямо напротив. Повернувшись полубоком, он говорил с одним из своих людей.
— Море — наша семья, — сурово отозвался кормщик. — Драккар — наш дом.
Чем дальше они забирались на север, тем холоднее делались дни, и нетерпеливее люди. Что бы ни говорил Олаф, мужчины ждали возвращения домой. Пусть краткого, пусть стремительного. Но ждали. Все чаще звучали разговоры о тех, кого они оставили на берегу: о женах и невестах, о детях и стариках.
Руки мерзли, и Яромире пришлось оставить на время жгуты и веревку. Она прятала ладони под плащом и согревала их теплым дыханием, и гнала из головы дурные мысли.
Еще больше новых лиц, еще больше поджатых губ и косых взглядов, усмешек и оскалов? Даже здесь, на палубе, когда все были на виду, когда она знала, чувствовала, что и Харальд — неподалеку, она все равно боялась.
