Онлайн-библиотека книг
— Ты что говоришь! — воительница с силой сжала его плечо и дернула на себя, и Крутояр поморщился от боли, но ожесточенный оскал с его лица не исчез. — Твой отец принял виру! Он согласился с тем, как рассудило вече. Да и Яромиру похитил воевода Видогост, а не княжич.
— А он ее не защитил! — выплюнул Крутояр, ощетинившись. — Женихом почти назвался, а бросил Яромирку! Бросил там совсем одну, вот ее и утащили!
Чеслава едва не застонала вслух. Мальчишка ведь не шутил, не забавлялся. Добро, не поспел натворить дурного, когда только с веча воротились.
Воительница только головой покачала, смотря на взъерошенного, озлобленного воспитанника.
— Князь принял виру, — вновь напомнила она. — Гляди, при нем помалкивай.
— Два раза не умирать, — словно взрослый муж, словно равный усмехнулся вдруг Крутояр и поглядел на Чеславу.
И ведь непременно отомстит, поняла воительница с совершенной ясностью. Непременно отомстит, потому что глазами и речами Крутояра на нее нынче глядел и говорил князь Ярослав.
А вечером в тереме получили послание, которое вновь перевернуло все с ног на голову. Один из вождей викингов, Харальд по прозвищу Суровый, писал, что везет домой княжну Яромиру. А еще — острые мечи своих воинов, чтобы выступить против Рюрика вместе с князем Ярославом.
Обещался через три седмицы быть у Ладожского берега.
* * ** Одинец — вдовец
Суровый конунг V
Харальд стоял на палубе драккара, нависнув над бортом, в который он упирался двумя ладонями. Он вглядывался в безбрежную водную гладь, что простиралась до самого горизонта. Море, спокойное и безмятежное, отражало бледное утреннее солнце, играя серебристыми бликами, словно накануне не разразился страшный шторм, когда раскаты грома, хлесткий ветер и волны грозили поглотить драккар.
— Конунг.
Окликнувший его Ивар попытался подкрасться бесшумно, но Харальд спиной услышал его шаги. Он не сдержал полную досады гримасу. После пережитого шторма его люди отдыхали, кое-как устроившись посреди беспорядка, учиненного разбушевавшейся стихией, и Харальд надеялся, что никто его не потревожит в эти редкие, тихие минуты.
Но племянник хотел поговорить. Это было понятно по решительно поджатым губам и блеску в глазах.
