Яромира. Украденная княжна

Она в ответ сжала его плечи обеими ладонями.

— Скоро свидимся, воевода, — шепнула на прощание.

Проходя мимо князя, встретилась с ним взглядом. Ярослав кивнул едва заметно, и на душе у нее потеплело. Перехватив покрепче меч, Чеслава заспешила обратно. Князь наметил выступление на раннее утро, и время приближалось неотвратимо.

— Чего ходила к ним? — воевода Буривой, вокруг которого собралась черноводская дружина, встретил ее вопросом и внимательным прищуром. — Скоро уж свидитесь. Князь твой сам сказал, что чужой конунг откроет для нас ворота.

"

"Чеслава пожала плечами. Обычно она за словом в карман не лезла, но тут промолчала. Боялась, что воевода посмеется над ее дурным предчувствием, назовет еще, не приведи Перун, бабской блажью да слабостью… Как тогда ей дальше с ним говорить-то?..

Буривой хмыкнул, но спросить ничего не успел: вдалеке протрубили в рог, и воевода молниеносно вскочил на коня. Вячко подвел к ней кобылу, и Чеслава, перехватив из его рук поводья, взлетела в седло.

Внутри все колотилось и сжималось, в ушах стоял стук собственного сердца и звук рога, разнесшийся далеко вокруг. Низкий, протяжный, он звал их на битву.

На битву, из которой вернутся не все.

Чеславе казалось, что весь мир застыл в тот миг, прислушиваясь, как звучание рога вливалось в кровь, заставляя сердца биться быстрее, а разум сосредотачиваться на одном: вперед!

Ряды войска, повинуясь приказу князя, тронулись с места. Копыта и сапоги загремели по замерзшей земле, и она задрожала под тяжестью шагов.

Знамена, трепещущие на ветру, словно подгоняли воинов.

Чеслава прищурилась вдаль, пытаясь разглядеть князя. Но слишком многое их разделяло, и потому она не смогла различить его среди толпы, похожей больше на море. Но на мгновение ей все же показалось, что она заметила, как поднятый его рукой меч отразил луч солнца, показавшегося на краткий миг из-за туч.

Когда схлынула первая волна всадников, отправившихся следом за князем, Чеслава посмотрела на Буривоя.

Его жеребец бил копытами землю, похрипывая, но воевода был спокоен. Он ждал. Их черед — зайти с левого края — наступит самым последним. Сперва часть дружины увел Ярослав; теперь они ждали, пока выступят воины справа. И лишь потом они.

Ожидание изматывало хуже битвы. А внутри Чеславы ледяной змеей продолжала клубиться тревога. Вместо уверенности, которая обычно охватывала ее перед битвой, в груди поселилось что-то чуждое — тягучее, липкое, дурное чувство.