Ярость

"

"— Нам еще надо решить проблему ее устойчивости. Мы не можем выпускать препарат со сроком годности двадцать девять дней, каким бы чудодейственным он ни был.

— Насколько я понимаю, распавшаяся молекула становится биологически инертной?

— Полностью. Вот почему я называю ее «локи».

— Это ведь какое-то скандинавское божество?

— Бог коварства и раздора, — подтвердил Монне. — И к тому же «локи» был оборотнем и мог принимать разные обличья.

— О, теперь я понимаю, в чем будет состоять моя работа: не дать оборотню изменить свой вид.

Доктор Монне развернул кресло и посмотрел на Надю:

— Да. Чрезвычайно важная для нас работа. Эта проблема должна быть решена во что бы то ни стало. От нее зависит будущее нашей компании.

Ой, только не это, подумала Надя.

— Будущее компании... Но это такая ответственность.

— Знаю и очень на вас рассчитываю.

— Но ведь у вас есть и другие лекарства...

— Все они ничто по сравнению с этим средством.

— Думаете, это выполнимо?

— Молюсь об этом. Но есть кое-что еще, что вы должны знать об этой молекуле.

Взгляд доктора Монне стал таким напряженным, что Надя почувствовала неловкость.

— И как же?

Доктор облизнул губы. Почему он так нервничает?

— То, что я вам скажу, прозвучит невероятно, но я испытал это на собственном опыте.

Не похоже, подумала Надя. Уж слишком неуверенно выглядел доктор.

— Когда «локи» распадается, все свидетельства о ее бывшей структуре — цифровые, фотографические, пластиковые модели и даже человеческая память — меняются вместе с ней.

Надя прищурилась. Извините, доктор Монне, но вы, кажется, перехватили.

— Не хочу обидеть вас, сэр, но это совершенно невозможно.

— И я так сказал, когда впервые столкнулся с этим явлением. Я видел, что молекула изменилась, пропали боковые цепочки, но не мог вспомнить какие. Нет проблем, подумал я, все это есть в компьютере. Но молекула в памяти компьютера выглядела точно так же, как распавшаяся.

— Как такое может быть?

Он пожал плечами:

— До сих пор не могу понять.

— А где?

Монне поморщился:

— Это не имеет значения. Когда все повторилось, я решил подстраховаться. Записал исходную молекулу на диски, сделал распечатки и убрал их подальше. Когда молекула снова распалась, я достал все копии и... — Доктор остановился и сглотнул, словно у него пересохло во рту. — Все они изменились, и на них снова была уже распавшаяся молекула.