Ярость

Теперь же они его запомнят. И что еще хуже, запомнят Джиа.

— Уходите отсюда, мадам.

— Нет, это вы уходите. Здесь вам не Косово.

Удар попал в цель — Джек заметил, что у рыжего дернулась щека. Чернявый повернулся к Джеку. Глаза его были спрятаны за черными очками, но выражение лица говорило: «Не нарывайся, парень»."

"Джек догадывался, чем это может кончиться. Поэтому он подошел к Джиа и, осторожно приподняв хрупкую фигурку, перевалил ее через плечо.

— Пока, ребята, — отсалютовал он, направляясь со своей ношей к дюнам.

Позади раздался смех, и один из охранников сказал:

— Неглупый мужик.

Джиа колотила его по спине, громко крича:

— Отпусти меня, слышишь! Немедленно поставь на землю!

Он так и сделал — на вершине дюны. Джиа была вне себя от возмущения.

— Как ты мог? Утащил меня, как какой-нибудь дикарь!

— Наоборот, я старался вести себя не как дикарь и избежать драки.

— Какой драки?

— Которая бы началась, как только рыжий толкнул бы тебя и велел убираться к черту.

— Пусть бы только попробовал. Я бы съездила ему по физиономии.

— Нет, дорогая, этим пришлось бы заняться мне, а это значит ввязаться в драку с двоими громилами и здорово схлопотать.

— Но вчера же ты не уклонялся...

— Эти двое совсем не то, что пьяные джентльмены средних лет. Это не наемная охрана. Они явно бывшие военные — по выправке видно. Крепкие ребята, крутые, наверняка воевали. Рукоприкладства они, конечно, не хотели, но были к этому готовы. Все могло очень плохо кончиться.

— А тебе не обязательно было вмешиваться.

— Не говори ерунды.

Джиа подняла руки вверх:

— Все, сдаюсь. Сыта по горло этой хреновой болтовней про настоящих мужчин.

Ого, Джиа позволяет себе крепкие выражения. Видно, здорово завелась.

— А как ты представляешь себе «настоящего мужчину»? Какой-нибудь Тони или Эрнандо с татуировкой на бицепсах и стилетом в руках? Я что, похож на таких парней?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Меня бесят все эти разговоры о том, что «мужчина должен то, мужчина должен сё».

— Ты хочешь, чтобы я вел себя иначе?

Джек вспомнил слова Сола Витуоло, сказанные несколько часов назад. «Быть главой семьи — настоящий геморрой, прямо тебе скажу».

Верно, Сол. Я тебя вполне понимаю.

— Я хочу, чтобы ты был жив, черт тебя побери!

— Я тоже хочу. Вот поэтому мы и убрались с линии огня. — Он поднял руку, изобразив знак победы, и постарался придать лицу самое приятное выражение. — Ты же меня знаешь — я человек мирный.