Явка с повинной

Наташа растерянно смотрела, как Лева быстро приканчивал свою порцию.

— Эгоист, — наконец сказал она.

— Кто теперь не эгоист? — философски спросил Лева.

— Мне не разрешили прописку, приказали уехать домой, — сказала Наташа так, словно сообщила о заключении врачей, установивших, что у нее рак.

— Пустяки, — Лева отодвинул пустую вазочку и вновь демонстративно взглянул на часы, — Александр Александрович устроит. Да и потом ведь — домой, а не на Камчатку?

— Да что вы понимаете? — возмутилась Наташа.

Лева увидел, она уже отчаялась задержать его и поплакаться, понял, что перегибает палку, и миролюбиво сказал:

— Знаете, я сейчас позвоню начальству, если возможно, задержусь.

Мы спокойно поговорим. Мне не нравится ваш пессимизм.

— Пожалуйста. Ну, пожалуйста, — Наташа воспряла духом. — Я вас очень, очень прошу.

— Попробую, — Лева взял для нее еще порцию мороженого, а сам направился к автомату.

Лева действительно позвонил Турилину и спросил, стоит ли обещать Лихаревой временную прописку и нужна ли теперь девушка в городе? «Обещайте, — подумав, ответил полковник.

— Девочка может еще помочь. Очень хороший предлог для встреч с Крошиным».

Лева вернулся, сообщил, что начальство, оказывается, уехало и он, Лева, свободен. Наташа чуть было не захлопала в ладоши, но вовремя вспомнила о своем бедственном положении и опрокинула на Леву поток жалоб.

Она все смешала в одну кучу. И одиночество, и эгоизм Крошина, и черствость милиции. Возвращаться к родителям сейчас ей совершенно невозможно. Если только ей дадут возможность, она обязательно поступит в университет.

Иначе жизнь ее молодая кончилась. Помочь же сейчас ей может только Лева, который и не подозревает, как она, Наташа, к нему относится.

Лева же подозревал. Девушка была настолько прямолинейна, что он одергивал себя. Так не бывает, рассуждал он. Может, это какая-то тонкая игра?

— А почему бы вам не выйти за Крошина? — спросил Лева. — Все проблемы будут решены.

— Мне? За него? — Наташа широко раскрыла глаза. — За кого вы меня принимаете?

«Одноклеточное, — решил твердо Лева.

— Если бы она была умна, то сообразила бы, что я тоже не идиот».

— Почему нет? — удивился Лева. — Солидный, человек. Простите за меркантильность, — он приложил руку к груди, — машина, квартира тоже имеет значение.

— Да вы знаете, кто он такой? — Наташа смотрела чуть презрительно.

— Обаятельный, умный человек. Вас любит, — как можно искренне ответил Лева.

— Эх вы, сыщик! — Наташа всплеснула руками. — Крошин жестокий эгоист.