Явка с повинной

Следователь написал бумагу в дирекцию ипподрома. Кунина, безусловно, ждут неприятности. После этого следователь сказал что-то вроде: убирайся с глаз моих долой. Кунин начал благодарить, следователь прервал его, заявив, что никакой его заслуги в освобождении Кунина нет, он должен целиком и полностью благодарить науку. Именно она установила, что группа крови на рукаве пиджака не совпадает с группой крови ни Логинова, ни самого Кунина. Главное же, отпечатки пальцев Кунина не совпадают с отпечатками пальцев убийцы, которые тот оставил на двери денника.

Все это, захлебываясь от восторга, и рассказал Кунин Крошину.

— Какие отпечатки? — не удержался от вопроса Крошин.

— Пальцевые, — Кунин поднес к глазам свою пятерню. — Он мне фотографию показал: два пальца и ладонь. Та сволочь, что Логинова порешил, кровавой рукой оперся о дверь. Криминалисты, — Кунин с гордостью произнес красивое слово, — сфотографировали. А моя ладонь не подошла. — Он уже слегка захмелел и мужественно отодвинул стакан. — Счастье-то какое, понял?

Крошин понял.

Он вспомнил, рука у него была действительно в крови. Идея испачкать кровью копыта жеребца пришла в последний момент, когда Логинов уже лежал. Крошин это сделал просто ладонью. Не мог он схватиться рукой за дверь. Не мог, решил Крошин, меня ловят.

Николай сидел рядом, довольно улыбался, что-то рассказывал, шлепал толстыми губами. Крошин разлил коньяк, заметив протестующий жест Николая, сказал:

— Правильно, по последней, за твое счастливое освобождение.

Они выпили, Кунин не мог молчать.

— Меня уж совсем упекли, — он провел ладонью по стриженой голове. — И вдруг такое? Нет, вы понимаете. Сан Саныч, счастье-то какое?

— Долго допрашивали? — Крошин отстранил руку конюха и разлил остатки коньяка.

— Последнюю, — оправдываясь, Кунин выпил. — Допрашивали? Ужас! Бумаги исписал толстяк, страшное дело.

— После чего же тебя освободили? После каких допросов? — спросил Крошин.

— После допросов меня в тюрьму отвезли, — Кунин почему-то рассмеялся. — Забыл Анке позвонить, забыл.

Она и не знает, — он торопливо набирал номер.

— Нужен ты Анке, — Крошин презрительно рассмеялся. — Она с твоим лучшим другом путается.

— С кем? — Николай положил трубку.

— С писателем, с милиционером, кто он там на самом деле?

— Лев Иванович? Загнул ты, — Кунин впервые сказал Крошину «ты». — У Льва с нашей Ниной любовь. Загнул, точно загнул, — он вновь снял трубку.

Пришла Наташа, увидев конюха, охнула, начала расспрашивать, но Кунин отмахнулся.