Явка с повинной

Спрятала она его сгоряча, думала, обнаружат рядом с мертвым наездником билеты тотализатора, запачкают билетики покойного с ног до головы, дело ее любимое измажут, товарищей-наездников, всех. Я вам в пятницу звонил несколько раз, — перешел на «вы» следователь. — Мне сказали, вас не будет. Я и отложил до понедельника.

Лева слушал следователя, не зная, радоваться ему или огорчаться. Нина ни в чем не виновата. Все его выкладки оказались верны, кто-то играл против Гладиатора. От этого непомерно высокая выплата за фаворита.

Есть билеты тотализатора, можно побеседовать с кассирами. Смогут они вспомнить, кто делал такие крупные ставки? Судя по списку, ставки делались в двадцати пяти кассах. Этим займутся братья-разбойники, Леве на ипподроме расшифровываться нельзя.

— Молодой человек! — следователь смотрел на Леву сердито. — Я, кажется, разговариваю с вами.

— Извините, задумался, — Лева улыбнулся, он видел, следователь лишь напускает на себя сердитый вид.

— Слушай, ты случаем не Ивана Гурова сын? — спросил следователь.

«Началось, — подумал Лева, — хоть фамилию меняй. Куда ни придешь, один вопрос: сын или не сын».

— Нет, — ответил он.

— Врешь, — следователь хитро подмигнул. — Запамятовал, сейчас вспомню. Иван мне как-то в горкоме встретился и рассказывал, мол, отпрыск по сыскной части трудится. Да ладно. Не сын ты, личность. Признаю. — Вспомнил что-то смешное, искорки забегали в глазах, потом нахмурился и засопел.

Лева приготовился, ясно, сейчас разыгрывать его начнет.

— Да, вспомнил, — сказал следователь.

Лева даже приподнялся в кресле. — Что-то ты про звонок в кабинет рассказывал? Интересно, интересно, — пытаясь сдержать улыбку, он хрюкнул, получилось ужасно смешно, тогда он расхохотался вовсю. Непонятно, над кем он смеется, над Левой или над собой. Вообще, как уже отметил Лева, старший следователь прокуратуры по особо важным делам оказался непозволительно возрасту и положению смешлив.

Лева из вежливости тоже улыбнулся, потом, вспомнив известную фразу: «Платон мне друг, но истина дороже», сказал:

— Простите, однако под всем мною сказанным могу расписаться.

— Фантазер, фантазер. Оставим это.

— Простите, — Лева начал краснеть. — Свою версию я готов отстаивать.

— Каким образом? — чтобы не видеть Левиного румянца и вновь не рассмеяться, следователь начал перекладывать разбросанные на столе дела.

Идея, которую собирался высказать Лева, появилась у него, когда он, ожидая Турилина, расхаживал по коридору управления.