Явор

Исчадие ада, которое забирает из моего организма все жизненные силы.

— На вкус ты терпкая, как лимон. — Облизывается, словно голодный пес, небрежно выбираясь из-за стола и одновременно прожигая меня предостерегающим взглядом. И я неосознанно сжимаюсь в комок будто испуганный ежик. Явор подходит ко мне вплотную и толкает широкой грудью на выход. — Идем.

Похотливая скотина, следующая у меня за спиной, контролирует каждый мой шаг. Захожу в туалет, и он закрывает двери. Опирается плечом о стену и скрещивает на груди руки, обвивая меня липким взглядом, словно щупальцами осьминога.

— Снимай трусы, — как ни в чем не бывало заявляет белобрысый подонок, а у меня от услышанного спирает в горле.

Романтика двадцать первого века, приятно познакомиться.

— Ч-что? — немного придя в себя, выдаю дрожащим голосом. — Ты совсем рехнулся?

Явор протягивает мне прямоугольный предмет, а когда включает его, я понимаю, что это камера. От записанного видео с моим участием щеки вспыхивают адским пламенем, а все мое тело начинают трястись от злости.

— Ты, ублюдок, удали это! — Начинаю колотить его куда ни попадя, но он заламывает мне руки и, схватив за волосы, впечатывает грудью в стену.

— Думаешь, стащила телефон и все? Дура, твои фото сохранены на облаке, так что можешь использовать мой айфон на режиме вибро и по назначению. Но сам факт, что ты забрала чужую вещь, не останется для тебя безнаказанным, Грязнуля! — Он небрежно выпускает мои волосы. — Снимай трусы! — рычит, склонившись к уху, и грубо прикусывает мочку, вырывая из меня жалобный писк.

Какой идиот принял этого маньяка в учебное заведение? Его руки ловко забираются под мою юбку, и я начинаю извиваться как змея, в которую воткнули раскаленное копье.

— Нет! Я сама! Сама!

Мне удается развернуться к нему лицом и выставить руку, которая дрожит, будто по телу проходит десятибалльное землетрясение. Сдуваю прядь волос, что падает на глаза и раздражает меня не меньше, чем вся эта ситуация.

Я судорожно стягиваю трусики и швыряю подонку прямо в лицо.

Однако, словно предугадывая все мои действия, он ловит их и с довольной физиономией убирает себе в карман. Извращенец! Ненормальный! Ненавижу! А когда этот придурок вытаскивает из кармана силиконовую бабочку, от которой, как от портупеи, в разные стороны отходят черные ремешки, и прокручивает это на своем пальце, мне становится не по себе. Очередная его игра.

— Что это?!

— Стимулятор.

— Для чего?

— Для меня, блядь! Для клитора твоего.