Явор

— Думаешь, тебе дозволено врываться в номер и делать со мной все, что вздумается? Я не безвольная кукла! Поэтому когда будешь задаваться вопросом, почему я сбежала, проанализируй свое отношение ко мне! Ты просто используешь меня как игрушку, которую тискаешь в свое удовольствие, а потом бежишь к своей гребаной блондинке! Подлец!

Выпускаю ее руки и потираю напряженные скулы, стараясь под видом раздумий скрыть вспыхнувшую ярость. Ревнивая идиотка!

— Ответь мне честно, — сдержанно выдавливаю из себя, — и я отпущу тебя.

— Твое слово? — саркастично изгибает бровь сучка.

Хватаю за тонкую шею и резко накрываю ее губы своими, жадно проникая в горячий рот бесовки влажным языком. Не могу сдержать гортанного рыка и выдыхаю его, утрамбовывая жестким поцелуем вглубь сладкого ротика, не обращая внимания на ее не слишком уж активное противодействие. Нехотя отрываюсь, и стоны девчонки сменяются шумным дыханием.

— Это тебе штрафной за твой длинный язык, — заявляю, сдавливая маленькую грудь.

Потом пропускаю ее сосок между указательным и средним пальцами и стискиваю его в грубом плену фаланг, сменяя мягкой свободой. Отчего она закусывает нижнюю губу, а хрупкое тело натягивается подобно тугой струне.

— Ладно-ладно, я отвечу! — прерывисто кричит мелкая, и я останавливаюсь, напоследок слегка смяв пальцами набухшую вершинку.

— Признай, что твоя агрессия оттого, что тебе нравятся мои прикосновения, — требую уверенно, не отрывая голодного взгляда от бесовки.

Брида раздраженно скрещивает руки на обнаженной груди, стараясь прикрыть ее, одновременно прожигая меня своими пепельными глазами, которые вот-вот вспыхнут адским пламенем. Стискивает зубы. Злится. Потому что я прав. Она ведь так и вибрирует в моих руках. И я знаю, как эта девчонка реагирует на мои грубости. Ощущаю довольную улыбку, растягивающую мои губы, и это еще больше приводит мелкую в бешенство.

— Нет! — рычит Брида, а крылья вздернутого носика нервно раздуваются. — Моя агрессия вызвана твоими замашками пещерного человека!

— А я ведь давал тебе возможность капитулировать, — замечаю, приподнимая бровь и насмехаясь над ее маленькой ложью.

— Иди к черту! Я завтра улечу домой и больше никогда не увижу твою самодовольную ро...

Договорить она не успевает, потому что я в секунду перекидываю ее через плечо и, в два шага добравшись до кровати, грубо бросаю на матрас. Не позволяя ей оклематься, укладываю ее себе на колени. Головой вниз, а попкой кверху.