Язва на полставки

Как только дела начали налаживаться и пошёл замут с клубом, я съехал. Но с тех пор и общаемся.

— И как начался замут с клубом?

— Старые знакомые подсобили. Сначала барменом устроили в рандомный кабак, потом через связи удалось скорешиться с мужиками посерьезнее. Дальше само закрутилось.

— Серьёзные мужики оказались с подвохом?

— Цепочка началась со знакомых. Со времён не самого прилежного детства. Таких как мы воспитывает обычно улица. Она же и подкидывает варианты, а там выбор за тобой: соглашаться на дурно пахнущие дела или нет.

— И ты согласился?

— Да все соглашались. Лучше не спрашивай, что конкретно мне приходилось делать. То дела старые. Не хочу, чтобы они вмешивались в настоящее.

— Не спрашиваю, — Тома, поджав губы, невесело захлопывает блокнот. — Скоро, чую, научусь безропотно довольствоваться тем, что мне будут выдавать на строгой диете.

— Ты? Безропотно? Не в мою смену, — усмехаюсь я. Нет. Меня привлекла именно та Тамара Радова, что не стесняется показывать нрав.

Скучных кукол с силиконовым наполнением хватает на работе. Дома я хочу видеть маленький реактивный двигатель.

Просяще протягиваю руку, намекая на её альбом.

— Можно?

— Да пожалуйста.

Впервые держу в руках её рисунки. Раньше как-то не удавалось. На первом развороте яркими маркерами красуется панорама Университетской набережной. Ту, что она рисовала в день нашего знакомства. Следом идёт зарисовка натюрморта открытого ноутбука и валяющихся рядом наушников.

Правда круто. Передать объёмы и не слить в единое пятно по сути чёрную композицию — это действительно надо чувствовать картинку.

На следующей странице открывается вид на жилую стену дома с горящими в нём окнами. Незначительные детали поражают, вплоть до старого абажура на чьей-токухне в красный горошек. Кот в открытой форточке, фиалки на подоконнике — вроде мелочи, но именно они здесь первостепенные.

— Ты офигенно рисуешь, — присвистываю я, листая зарисовки домашних мелочей вроде женских браслетов, которые Тома любит носить.

— Наверное. Папе сказать надо спасибо. Домашние аресты учат развлекаться всеми доступными способами.

— Напомни пожать ему руку.

— За то, что каждый мой шаг контролировался? Ну уж нет. Я ненавидела этот бред: в десять будь дома и баста. Только попробуй на минуту опоздать, неделю никуда не выйдешь.

— На его месте я велел бы быть тебе дома в девять.