Язва на полставки

— И что дальше? Будешь пользоваться время от времени? — и откуда только в этом хрупком бренном тельце столько дерзости? Сама себе поражаюсь.

— Если разрешишь.

У меня сердце капец как заходится. Сейчас либо тормознёт напрочь, послав хозяйку куда подальше, либо грудную клетку выбьет нахрен.

— А если не разрешу?

— Договоримся."

"Договорится он. Пускай договорится сначала с моим самообладанием. Я готова уже сигануть в Кронверкский пролив, протекающий под нами, лишь бы он не смотрел на меня так. Это пугает.

— Мне нужно ехать, — слова вырываются непроизвольно.

— Куда?

Да никуда.

— По делам.

— Я отвезу.

Оказаться с ним в машине? После того, что только что случилось? Нет. Плохая идея.

— Не надо. Я договорилась кое с кем встретиться.

Не верит. Ни на грамм. И правильно делает.

— Встретиться?

— Встретиться.

— С кем?

— С другом.

— Ты тут меньше недели и уже друзья пошли? Кто? Имя, адрес его прописки и куда пойдёте.

Он чё, реально?

— Это тебя не касается.

— Брат знает об этом друге?

— Нет.

— Значит, касается.

Хоть кто-то должен знать, где тебя потом искать.

Опять старая песня? Намёк, что я безответственная? Чё ж тогда в десна долбился с малолеткой-то?

— Мне пора. Спасибо за сегодня. Всё было круто, правда, — забираю у него кепку, ужиком выскальзываю из-под строгого взора и ныряю за спины сгрудившихся в кучу туристов. Опять китайцы. Они сюда всем населением прикатили?

Не догоняет. Не окликает. Даже просто не идёт следом, лениво шаркая. На светофоре, когда я поспешно всовываю грязные ноги в кроссовки и как бы между прочим оборачиваюсь проверить наличие хвоста, это становится очевидным.

Идиотизм, но… расстраиваюсь. Неизлечимая бабская тупость в действии: хочу, а чего хочу сама не знаю. Но хочу. Или же не хочу, но надо. Зависит от предложенных вариантов.

Чисто инстинктивно, нежели по памяти, иду туда, где на самом видном месте прячется метро. И правда, память не подводит. Вот мечеть, красивая невероятно, а вон табличка с указателем: «ст. Горьковская». Спасаюсь от душной парилки в прохладной утробе крытого зала.

Замученная жизнью и смыслом бытия женщина за стеклом устало швыряет мне в лоток жетон на проезд и сдачу, а старый эскалатор с кряхтением отвозит вниз, где из туннеля уже приветливо светит фарами сварливая гусеница приближающегося поезда.

Минут десять спустя выхожу на Невском проспекте. Всего десять минут, а мы теперь так далеко друг от друга. Первая волна паники сошла и чё-то как-то даже грустно становится. Ну вот я приехала.