Они расплывались у него перед глазами. Он не хотел и всматривался в этот отблеск прошлого. Он ничего не видел за этими линиями, как будто память его пропала. Он пытался вспомнить что-то и не мог. Он подошел к дивану и лег. В ушах у него звенело. Ему стало плохо. Он взял таблетку, положил под язык и лежа смотрел на потолок, не думая ни о чем.
«Неужели опять?» Что он хотел сказать этим? Ведь он, кажется, все решил для себя, и вдруг этот голос из прошлого. Чей это был голос? Кто ему звонил? Он закрыл глаза, чувствуя, что успокаивается, и заснул.
Он проспал два часа, и когда проснулся, чувство, что случилось что-то, заставило его вспомнить, что ему звонили, и прежнее его настроение неуверенности нахлынуло, и он вышел на кухню, где Лилечка сидела за столом со странным выражением лица и ждала.
– Андрюша! Что случилось?
– Так. Ничего. Голова что-то болит.
Он не мог произнести вслух то, о чем думал. Лилечка поняла, что случилось что-то. Андрей Степанович вышел. Он чувствовал, что надо что-то сделать, и когда он вошел в кабинет, он понял, что.
Он взял листок с телефоном Гали и пошел на кухню.
– Я прошу тебя позвонить по этому телефону и сказать, чтобы меня не беспокоили… – он замолчал, понимая все значение сказанных слов. Он в очередной раз отказывался от прошлого, которое реальным звонком напомнило о себе. Он не хотел в него возвращаться, он его вычеркнул из своей жизни и не хотел с ним встречаться снова."
"Лилечка посмотрела на Андрея Степановича – она видела на его лице страдание, за мгновение оно так изменилось, что выступили все морщины, обозначая своими линиями его глубинные переживания.
Лилечка набрала номер телефона. Никто не брал трубку. Она ждала минуту, две. Потом положила ее.
– Никто не отвечает.
Она понимала, что это молчание телефона превращает их жизнь, такую другую, как им казалось, в прежнюю, полную неопределенности и забытую ими.
Ни Андрей Степанович, ни Лилечка не могли понять одну простую и сложную вещь: что-то в их собственной жизни вдвоем не так, поэтому и внешние вторжения беспокоят и тревожат; и если они это и чувствовали, то вслух произнести означало бы, что нужно что-то менять, но каждый из них в отдельности не знал, что нужно для их спокойствия, а если и догадывался, то признаться себе в этом не мог.
Оба молча сидели. Каждый думал о своем. Лиля вспоминала Сергея, когда они жили вместе. Андрей Степанович вспоминал Галю, там, в экспедиции.
