— Столько, сколько понадобится — это раз. — Кажется, у меня неплохо получается быть с ней грубым хамлом. — И ещё, в тех кругах, в которых я вращаюсь сейчас, меня называют Хоук, поэтому никаких Кроу — это два. Здесь ценят людей, желающих забыть прошлое, — пренебрежительно кривлю рот, вспоминая, как я красиво врал «семье» о своей жизни.
Моё настоящее досье пока находится в заморозке до неопределённого времени, а в нынешнем — я одиночка без роду и племени.
— Хоук? — она бросает на меня озадаченный взгляд, а потом скользит им по моей шее с виднеющимся чернильным рисунком.
Игнорирую её вопрос и продолжаю:
— Забудь о своём настоящем имени. И об Исабелле Родригес тоже. Мэддок наверняка это имя запомнил, пока рассматривал твои новые документы. Хоть он и не переступает порог моего дома, лучше перестраховаться.
— А если этот твой Мэддок меня увидит? Что тогда?
— Не увидит. Главное, никаких контактов со своими знакомыми. Ни с кем не говори по-английски, и делай вид, что никого не понимаешь.
Имя можешь выбрать любое сама. Паспорт завтра будет готов."
"Кассандра фыркает, уставившись в боковое окно. Больше из её ротика не вылетает ни единого слова. Над именем думает?
Пересев в Porsche, двигаем в сторону Малибу. Именно здесь, на берегу Тихого океана находится мой большой дом, купленный на щедрое жалованье Дона. Я искал уединённое место подальше от города, где у меня без проблем получилось бы создать собственный форпост. По понятным причинам, городскую квартиру я отмёл сразу, как вернулся в Лос-Анджелес.
Ещё не хватало встретиться с кем-то из знакомых.
Уже на подъезде к воротам замечаю вытянувшуюся шею Кассандры, явно охреневающую от масштабов окружающего нас богатства. Когда-то мы мечтали не о таком. И не здесь. Но будет крайней степенью лицемерия, если скажу, что мне тут не нравится. К роскоши быстро привыкаешь. Отвращение вызывает только то, что весь этот шик имеет гнилостный душок.
Нажимаю кнопку на пульте, чтобы открыть автоматические ворота, и заруливаю на дорожку, ведущую к крыльцу.
Не успеваем захлопнуть двери машины, как из дома нам навстречу выбегает Ханна с улыбкой от уха до уха. Увидев рядом со мной девушку, она слегка теряется и замедляет шаг, но потом всё равно запрыгивает на меня, как обезьяна, и присасывается к моему рту, не стесняясь посторонней.
Посторонней. Я тоже напоминаю себе о том, что Кассандра — теперь чужая, поэтому начинаю с преувеличенным энтузиазмом отвечать на поцелуй Ханны.
