Решаю оставить вежливость и воспитанность до лучших времён, поэтому, дав своим «бодигардам» знак остаться чуть в стороне, уверенно подхожу к нему и по-панибратски пару раз хлопаю его по плечу. Что Шейн сделает мне при свидетелях? У него кишка тонка. Когда он поворачивается, развязная улыбка вмиг сходит с его лица.
— На пару слов, — без приветствия машу головой в сторону, чтобы он поднял свой зад со стула.
— Не понял. Ты не прихерел, мальчик?
Все присутствующие затихают, наблюдая за нашим странным диалогом.
К слову, они играют не в покер, как я подумал сначала, а в китайское домино пай гоу. О нём я тоже мельком читал, пока шерстил информацию об этом казино, поэтому сразу узнал набор необычных костяшек с белыми и красными точками.
— У меня к тебе аналогичный вопрос, Шейн.
Даже в полупотёмках мне видно, как его рожа становится пунцовой от затаённой ярости. Его рука сползает с ягодиц девицы, и он берётся ей за свой стакан с виски, снова отвернувшись так, словно меня здесь нет.
— Шейн, почему бы нам не пригласить твоего знакомого к нам в игру? — На меня с интересом поглядывает узкоглазый мужчина с проседью в волосах.
— Спасибо, но я не игрок, — отвечаю вместо Мудилы, который в это время принимается за увлекательное занятие: строит перед собой забор из костяшек домино, лежащих до этого перед ним в стопке. Судя по количеству взяток11, он как раз выиграл партию.
— Он мелкий сопляк. Как его вообще сюда пустила твоя охрана? — по-прежнему игнорируя меня, отвечает Шейн тому китайцу.
Видимо, он и есть владелец казино, о котором я читал: непроговариваемое имя из трёх слов я даже запоминать не стал, а вот сведения из его биографии меня очень даже заинтересовали. Даю знак своим парням подойти ближе. Увидев это, Мудила едва заметно подбирается, и на его лице я замечаю что-то вроде… уважения? Он ухмыляется и встаёт, зажав в пальцах последнюю костяшку, которую не успел поставить в ряд к остальным. К слову, сейчас он выглядит не таким отмороженным, как тогда возле дома Кассандры.
В кругу более сильных и представительных людей он тщательно скрывает, что является ничтожеством. Но любой ублюдок в пиджаке становится лишь более элегантным ублюдком.
Шейн извиняется перед присутствующими и делает шаг ко мне.
— Чего тебе? Давай уже говори и вали отсюда, пока я добрый. Поверь, я не забыл, чем кончилась наша предыдущая встреча. Просто малышей не привык обижать, — пренебрежительно хмыкает, пытаясь прикрыть свою слабость моим возрастом.
