Эффект Фостера (СИ)

Я отошел в сторону, ведь даже в момент, когда моя душа впервые была открыта перед кем-то, я думал не о том, что взболтнул лишнего, а о потребности снова почувствовать вкус ее сладких губ. Это одновременно повергало меня в какое-то неприятное отчаяние и вызывало во мне ярость."

"– Закроем тему. Пошли, – не оборачиваясь, резко сказал я и медленно направился к хижине.

Глава 26

Джефри

Минут пятнадцать мы пробирались назад, хижина была совсем рядом, оставалось спуститься с сопки. Барбара всю дорогу молчала, и это было самым лучшим решением, которое она приняла за последнее время, ведь скажи она хоть слово, я бы взорвался.

Что-то зашевелилось в двух метрах от нас, из-за зеленых листьев низкого кустарника показались заячьи уши.

– Это кролик? – удивленно сказала Барбара и побежала к кустарнику. Заяц пустился в бега, а любопытство Барбары так разозлило меня, что я, не раздумывая, схватил ее за яркий жилет, словно котенка за шкирку.

– Совсем мозги растеряла убегать в лес?

– Да что здесь может случиться? – сердито изгибая брови, спросила она.

– Думай иногда о чем-нибудь еще кроме шмоток и косметики, Барбара. Стоит оленю лишь раз лягнуть тебя или насадить на свои рога, и ты отправишься к покойным родственничкам! – выругался я.

Ее брови мгновенно потеряли выражение прежней ярости. Она смотрела на меня до того момента, пока не заблестели ее глаза.

Черт возьми. Ну какой же я идиот!

– Я не это…

– Не это имел в виду, я поняла, – огрызнулась она, заставляя меня замереть и почувствовать вину, которая придавила мою грудную клетку гранитной плитой.

 – И когда намекаешь на то, что я тупая, тоже не это имеешь в виду. Когда говоришь, что я трусиха, тоже не это имеешь в виду. Хоть раз ты можешь сказать, что действительно имеешь в виду, Джефри?

В лесу было тихо, легкий ветер шевелил листья деревьев, больших животных можно было не опасаться. Я отставил ружье к дереву и подошел к ней. Ее глаза немного покраснели. Барбара специально приподнимала уголки губ, только бы не показалось, что она вот-вот расплачется.

Но, разве можно было этого не заметить? Даже ее слезы имели надо мной власть, иначе отчего прямо сейчас так сильно сжималось мое сердце?

Я был ослом, наорал на нее и сказал такие обидные слова, только потому, что не сдержался, ведь она поступала так безрассудно. Я всегда переживал за нее, за каждый ее шаг, ведь только она… Одна она волновала меня в этой гребаной жизни.