Эффект Фостера (СИ)

Меня будто парализовало, я все еще чувствовала его пальцы, которыми он поглаживал мой клитор, соблазн позволить ему довести дело до конца был велик, но я собрала все остатки своей воли в кулак и оттолкнула его. Джефри играет со мной, как делал это всегда. Очевидно, что он хочет меня, но я не собиралась становиться еще одной из бесконечного списка его Молли.

Я слышала шаги Мейсона, к моему горлу подступила паника.

– Не приближайся ко мне! И ни черта ты не расскажешь, если не хочешь, чтобы тебя возненавидела вся семья, – зашипела я, глядя на то, как его губы изгибаются в дерзкой усмешке.

Мое сердце пропустило удар.

– Думаешь, меня волнует их ненависть? – спросил он.

После этих слов я вышла из душевой комнаты и молила бога, чтобы Фостеру хватило мозгов или совести не выйти за мной.

Я нашла Мейсона возле лестницы и поспешила увести его подальше. Вместе мы вышли на улицу. Вечерний ветер обдувал мои раскрасневшиеся щеки.

– Прости, я не должен был говорить так с тобой. – Мейсон попытался поцеловать меня, но я резко увернулась от его поцелуя. Его лицо помрачнело, и от этого я почувствовала себя самой настоящей сукой. – Барбара, давай поговорим, не нужно дуться на меня.

– Я не дуюсь. Просто я должна сказать тебе кое-что, но не знаю, как это сделать. – Он нахмурился и мягко погладил мои запястья, призывая продолжить. Но как сказать ему обо мне и его брате? Как обрушить на него то, что определенно принесет ему боль? Еще совсем недавно он говорил мне, что завидует Джефри, а теперь я просто воткну ему нож в спину?

– Слушаю тебя.

Я сделала глубокий вдох и взглянула на мыски своих босоножек.

– Я поцеловала… кое-кого.

Ну вот, сказала, и стало немного легче. Совсем чуть-чуть.

Я нервно сглотнула, ожидая, что Мейсон разозлится, расстроится, обзовет меня шлюхой, что угодно. Я заслужила. Но каково же было мое удивление, когда он с облегчением выдохнул и нежно коснулся моего подбородка.

– Я тоже, – вдруг сказал он. Я вскинула голову, встречая его виноватый взгляд, при этом полный облегчения. – Вернее, в ту ночь, когда мы праздновали победу над Калифорнией, танцовщица, что сидела на моих коленях, поцеловала меня, а я не отстранился.

Меня словно по голове ударили, я должна была чувствовать облегчение, ведь как оказалось, не я первая нанесла удар в спину, но я ощущала только злость.