Эффект Фостера (СИ)

Однако отсутствовала одна маленькая деталь – у меня не было лица.

– День, когда ты впервые вышел с Рейджи в леваду, – пояснила она.

– Почему у меня нет лица?

Она сморщила нос и покачала головой.

– Я хорошо рисую силуэты, но лица мне не даются.

Я хитро прищурился.

– И давно ты рисуешь меня?

Ее пальцы вцепились в блокнот и сжали его, она задумалась.

– Если соединить все рисунки, то получится целая история взросления Джефри Фостера.

– Без лица.

– Без лица, но твое лицо всегда было в моей голове.

– Только лицо? – ухмыльнулся я.

Барбара взглянула в мои глаза и невольно провела кончиком языка по своей нижней губе.

– Не только, – тихо сказал она. – Еще твоя потрясающая задница.

– Значит у меня потрясающая задница?

– Да, и непомерное эго, которое тащится за твоими ногами, – фыркнула она, откладывая блокнот в сторону.

– Это не эго, детка, а всего лишь мой член.

Барбара усмехнулась, оглядывая мою обнаженную грудь, перекатывающиеся под кожей мышцы и сбегающие вниз маленькие капельки воды, ее взгляд замер на моих черных боксерах и выдающейся выпуклости под ними.

Щеки ее покраснели, будто бы мои слова смутили ее. Не в первый раз я замечаю, что она ведет себя как монашка. Но почему? С Мейсоном она такой не была.

– Твои щеки раскраснелись, – заметил я.

– Просто сегодня очень жарко.

Я мягко убрал с ее лба влажные от испарины пряди волос. Мой взгляд опустился на ее грудь, где через тонкий белый топ проглядывали очертания ее сосков.

Черт.

– Так разденься, – предложил я, чувствуя внутри такое предвкушение, которое было у меня лет в тринадцать, когда я искал в интернете порно.

Я заметил в ее глазах нерешительность и поспешил добавить. – Если ты хочешь, конечно.

Барбара невольно коснулась своей шеи рукой, как она делала часто в моменты глубоких раздумий.

– Я могу снять шорты, но под топом у меня ничего нет.

– Ты можешь снять и его, – предложил я.

Сексуальное давление сжимало каждую частицу моего тела.

Барбара медлила некоторое время, затем кивнула и стянула с себя шорты, оставаясь в одних хлопковых белых трусиках.

Я был в первом ряду, словно самый главный ее фанат. Мой взгляд жадно заскользил по идеальным изгибам талии и бедер, по нежной светлой коже, мерцающей на солнце и напрашивающейся на ласки и поцелуи.

Она села рядом со мной, и я уж было решил, что она не станет сбрасывать с себя топ, как ее тонкие пальцы нерешительно схватились за край ткани. Ее взгляд замер на моем лице, в голубых глазах заиграло волнение.