Мои плечи напрягаются, когда я нахожу сообщение от Джиджи.
ЖИЗЕЛЬ:
Ты можешь погонять меня завтра вечером?
Я знаю, что она имеет в виду, но ничего не могу поделать с тем, как дергается мой член. Он непостоянен и в игре достаточно долго, чтобы знать, что погонять можно многими способами. Грязными способами.
Я незаметно печатаю ответ. Колсон в двух шагах от меня, возле своего шкафчика. После того, как он вытащил Джиджи из моего дома в пятницу вечером, я бы предпочел не тыкать медведя палкой.
Я:
ДА.
В то же время и в том же месте?
ЖИЗЕЛЬ:
Да. Встретимся там.
Вероятно, соглашаться на это — не самая лучшая идея. Но я помню о нашей сделке, о надежде, что она сможет помочь мне занять место тренера. Я бы столкнулся с гневом Колсона в любой день недели за возможность поработать под руководством Гаррета Грэхема и Джейка Коннелли.
Хотя, если быть честным с самим собой, Кейс Колсон — не та причина, по которой я не решаюсь снова встретиться с Джиджи.
Становится все труднее и труднее убедить себя, что я не хочу выебать ей мозги.
У меня сводит желудок, когда я вхожу в зал и вижу на сцене две дюжины стульев, расставленных в круг. Тренер Дженсен стоит там в окружении мужчины и женщины лет сорока пяти, которые выглядят как идеальные родители из шоу канала Дисней. Однако они немного похожи друг на друга, так что я думаю они могут быть родственниками. Оба в брюках цвета хаки и одинаковых рубашках пастельных тонов, ее зеленых, его розовых, хотя я подозреваю, что он назвал бы их лососевыми.
— Трахни меня, — бормочет Шейн себе под нос. — Это похоже на...
— Тимбилдинг, — заканчиваю я, и, честное слово, по мне пробегает дрожь.
Время от времени у тренера в заднице появляется жучок. Затем этот жук заползает к нему в мозг и откладывает яйцо, из которого вылупляется большая светлая идея о том, что его команде не помешало бы некоторое чертово сближение."
"Мы перестрадали это в прошлом сезоне в Иствуде, когда к нам пришел новый тренер защиты и убедил тренера Эванса, что укрепить наши командные связи — потрясающая идея.
В течение трех дней нас заставляли разыгрывать в глупые сценки и корчить наши тела в безбожных учениях.
Это был мой худший кошмар.
— Всем сесть, — рявкает Дженсен.
Я могу сказать, когда каждый парень поднимающийся на сцену и занимающий место, точно знает, что это такое. И никто не счастлив.
Как только мы все рассаживаемся, тренер Дженсен подтверждает наши опасения.
