Очевидно, это единственное согласие, которого мы можем достичь на скамейке запасных, — что наш вратарь коллективно спасает наши задницы.
Когда игра приближается к последним секундам, мы по-прежнему не смогли забить ни одного гола вратарю Северо-восточного, в котором обычно дырок больше, чем в швейцарском сыре. Это свидетельство не того, насколько он хорош, а того, насколько плохо мы играем.
Финальный зуммер раздается под одобрительные возгласы небольшого количества поклонников Северо-восточного и хор освистываний толпы из Брайара.
Наша первая игра — самое унылое выступление Брайара за долгое время, и для человека, который не любит речи, наш тренер без проблем говорит нам это в раздевалке.
— За все годы моей тренерской работы в этом университете это было самое жалкое зрелище, которое я когда-либо видел, — возмущается он. — И не потому, что вы проиграли. Мы и раньше проигрывали без единого гола. — Его суровый взгляд скользит по некоторым старшим игрокам Брайара. — Мы все знаем, каково это — проигрывать.
Но проиграть вот так? Потому что вы не удосужились поработать вместе? Чертовски неприемлемо.
Он швыряет свой планшет через всю комнату и все страницы разлетаются.
Дженсен делает вдох. Затем медленно, ровным рывком выдыхает.
— Не снимайте свое снаряжение, за исключением коньков. Надевай обувь и ступайте на встречу с тренером Мараном в спортзал.
Он гордо выходит из комнаты.
А мы все стоим, все еще в полной экипировке и накладках, все еще потные после трех периодов, которые мы провели, катаясь, как цыплята с отрубленными головами.
Парни обмениваются настороженными взглядами.
— Мне это не нравится, — смущенно говорит Патрик. — Почему мы не можем переодеться и принять душ?
— Пойдем, — бормочет Ник. — Давайте покончим с этим.
Через несколько минут мы входим в спортзал, где Назем издает мучительный вопль, который отражается от акустики в похожем на пещеру пространстве.
Мое зрение сосредотачивается на трех неприемлемых вещах.
Нэнси.
Шелдон.
И полоса препятствий.
— Нет, — стонет Шейн. — Пожалуйста. Я не могу. Нет.
— Дженсен уже все подстроил! — Восклицает Патрик, и в его глазах читается предательство. — Это значит, он считал, что мы проиграем.
И я понимаю, что он прав. Что вызывает прилив раздражения, потому что, что это за тренер, который на столько не уверен в своей команде, что заранее готовит наказание за ожидаемое поражение?
Все поворачиваются к нашему помощнику тренера с явным обвинением.
