Должен ли он признаться, что солгал (потому что, черт возьми, конечно же, он солгал), или попытаться придерживаться своих моральных принципов. Если он выберет первое, он сравняет наши счеты и он это знает.
В конце концов, он оказывается умным человеком.
— Я знал, что ты никогда не простишь меня, если подумаешь, что это было что-то еще, кроме поцелуя, — говорит он хриплым голосом.
— У тебя было бы больше шансов, если бы ты был до конца честен.
— Чушь собачья. Ты думаешь, что целоваться — это измена.
— Целоваться — это и есть измена, — утверждает она.
— И давай не будем сейчас говорить об уважении. Ты проявил неуважение ко мне. Все, что я сделала, это попыталась пощадить твои чувства, не выставляя напоказ свои отношения с твоим товарищем по команде. Возможно, это был не самый умный ход с моей стороны, но я, блядь, не идеальна. Никто не идеален. И меньше всего ты, с твоими тайными минетами.
— Кто тебе вообще сказал? — Бормочет Кейс.
— А что? Чтобы ты мог пойти и наорать на них? Чушь собачья. Признай это.
Ты совершил ошибку. Ты солгал мне в лицо.
— И ты сказала мне, что все еще заботишься обо мне и хочешь быть моим другом, — бросает он в ответ.
— Сказала.
— Правда, значит вот так ты со мной дружишь? — Сарказм сочится из его голоса. Он снова пристально смотрит на меня. — Правда, Райдер? Ты действительно хотел быть моим другом?
Я не отвечаю. Но да, я действительно хотел быть его другом. Мне нравится этот парень, и я чувствую себя виноватым. Это все дерьмовая ситуация.
— Что ж, извините, что не могу погреться в лучах вашей дружбы.
— Заметив съежившегося парковщика, он подходит к нему и хватает ключи.
Не сказав больше ни слова, Кейс садится в свою машину и уезжает.
Я смотрю на его исчезающий бампер, затем бросаю сухой взгляд на Джиджи.
— Значит, это была демонстрация силы.
— Нет. В смысле, да, я только что узнала, что он солгал мне. Но, клянусь, я попросила тебя потанцевать из-за песни.
— Теперь мы лжем друг другу, Жизель? Потому что в нас мне больше всего нравится честность.
— Я поднимаю бровь. — Это была просто песня?
Она вздыхает.
— На девяносто процентов песня. На десять процентов оскорбленная женщина.
Я хихикаю и тянусь к ее руке.
— Блядь. Это было жестко.
— Я знаю. — Она бросает на меня мрачный взгляд. — Может, нам убраться отсюда?
Когда я киваю, она подает знак парковщику.
— Давай я заскочу внутрь и заберу наши вещи из гардероба. О, и мне нужно убедиться, что Уитни и Ками смогут вернуться с кем-нибудь еще.
