Всю выручку от продажи билетов получает благотворительный фонд по борьбе с детским раком, а в перерывах детей, чьи родители купили билеты по-дороже, катают по льду на маленьких санках. Это должно быть мило и забавно.
Вместо этого я буквально веду борьбу на выживание.
Девушки из Провиденса давят с ходу. Они проносятся мимо синей линии, как гиены. Наш вратарь Шеннон — труп. Вернее, она все еще жива, но ранена, и они чувствуют запах ее крови. Они стреляют по ней, пока наши защитники мчатся, пытаясь спасти ее.
Наконец, мой товарищ по команде выбрасывает шайбу из нашей зоны только для того, чтобы она остановилась из-за ледяной стружки.
Блядь. Теперь борьба идет слева от наших ворот.
У нас остается пять минут до конца первого периода, а я вспотела, будто вышла из парной в спортзале.
Центровая соперников ухмыляется мне.
— Уже веселишься? — насмехается она.
— Это гребаная благотворительная игра, Бетани, — рычу я, готовясь пригибаться. — Успокой свои сиськи.
Она цокает себе под нос, пока судья становится на позицию.
— Давай, Грэхем. Ты всегда должна отыграть свою лучшую игру, независимо от обстоятельств.
Чушь собачья. Они пытаются что-то доказать. Что, я не знаю. Мы даже не извечные соперники, какими были Иствуд и Брайар. Это должен был быть афигенно веселый вечер. Они все портят.
Толпа кричит, когда Бетани выигрывает вбрасывание. Она отдает пас своему правому нападающему, которая пробивает и забивает.
И первая кровь достанется Провиденсу.
Только когда я возвращаюсь на скамейку, кусочки головоломки складываются вместе.
Ками смотрит на меня и шипит:
— Тренеры сборной США здесь.
Я замираю.
— Что? Серьезно?
— Ага, Нила только что услышала это от одного из судей.
Я поворачиваюсь к нашей подруге по команде Ниле за подтверждением, прежде чем понимаю, что она на льду борется за собственную жизнь. Провиденс жестко проходится по нам.
Тогда я ищу на трибунах Алана Мерфи, главного тренера сборной США. Это бесполезное занятие. Одна из моих любимых больных тем — сцены в фильмах, где огромная аудитория, тысячи людей на трибунах, и каким-то образом герою или героине удается встретиться взглядом с одним конкретным человеком, и вся толпа исчезает, когда они поддерживают этот очень целенаправленный зрительный контакт.
Ложь. Вы ничего здесь не увидете. Только море неразличимых лиц.
— Почему они здесь? — Я требую ответа.
— Я не знаю. Может быть, они связаны с благотворительностью?
Или, может быть, они здесь на разведке.
Дерьмо, а мы там играем как мусор.
