Сначала это были откровенно агрессивные посты о том, какими ужасными, эгоистичными и злыми были все члены моей семьи и я сама. В конце концов это превратилось в завуалированные “мысли” и двусмысленные цитаты, которые явно были направлены против меня и моих различных личностных недостатков.
Это чертовски по-детски, но проблема Эммы в том, что она ненавидит, когда ее игнорируют. Она всегда должна быть в центре внимания, и это здорово, когда ты подросток и устраиваешь вечеринки, и у тебя есть веселая, жизнерадостная подруга, которая с головой бросается в приключения и тащит тебя за собой.
Но в тот момент, когда ты перестаешь служить ей и потакать ее эго, она отворачивается от тебя.
— В любом случае, я беспокоюсь, что он даже не даст мне честно попробовать, — признаюсь я, выпивая залпом почти половину своего бокала. Вино стекает к низу моего живота и беспокойно кружится там. — Они все еще отбирают игроков и дорабатывают состав и... — Я слизываю каплю с нижней губы. — Я не знаю, я нервничаю. У меня плохое предчувствие по этому поводу.
— Не стоит. Ты буквально хоккеистка номер один во всем мире.
— Ладно, это преувеличение.
— Первая тройка, — поправляет она. — Во всем мире.
— Первая десятка. На национальном уровне.
— Хорошо, первая пятерка в мире, — говорит она, небрежно махнув рукой. — Ты хочешь сказать мне, что этот мудак не собирается выбрать одного из лучших игроков для своей команды?
— Это работает не так.
— Тогда как же это работает?
Я обдумываю это, потому что это трудно объяснить.
Процесс отбора почти намеренно расплывчатый.
— Тренеры не выбирают игроков, основываясь только на объективных критериях. Они смотрят на прошлые выступления в каких-либо национальных турнирах, которых у меня нет. Они смотрят, кто, по их мнению, мог бы хорошо сработаться в команде. Иногда они могут проводить пробы, но твои предыдущие игры гораздо важнее, чем куча упражнений. — Я пытаюсь подвести итог более простыми словами. — По сути, каждый раз, когда я выхожу на лед — это пробы в национальную сборную.
И, по-видимому, не произвожу хорошего впечатления. По крайней мере, по словам Брэда Фэрли.
Я издаю разочарованный вздох.
— Неважно. Я больше не могу об этом говорить."
"Соскальзывая с дивана, я бросаюсь на мягкий ворсистый ковер, где растягиваюсь на спине и громко стону.
— Ооо, — вздыхает Майя.
Я открываю глаза и вижу, что она смотрит на меня сверху вниз. Выражение ее лица — смесь веселья и беспокойства.
— Что? — Я ворчу.
— Тебе нужно потрахаться.
