Я теряю терпение и вместе с тем нахожусь в полном замешательстве. Как реагировать? Что делать?
Майк Марино сумасшедший!
А я не лучше, раз замолчала и пялюсь на автостраду Рома – Фьюмичино, по которой мы едем.
И, по всей видимости, мы едем в бар. Но спрашивать не буду.
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты невыносим? – срываюсь. Удержать язвительность внутри оказалось непосильной задачей.
– Говорил, – самодовольно отвечает и вновь на меня смотрит. Взгляд опускается к моей шее и идет ниже. Как целует.
Наверное, то же самое и со стюардессой проделывал.
– Ты итальянский придурок!
– Уф! Как грубо, жемчужинка.
С водительского сиденья покашливание. Последние часы постоянно намекают, что находиться близко друг к другу нам нельзя. Мы как уксус и сода, «Кола» и «Ментос», газ и спичка.
– Упрямый гонщик.
– Тебе же нравилось?
Поворачиваю голову, натыкаясь на самодовольное лицо Майка. Он еще и с кубком. Приподнимает одну бровь, улыбается так, что все белоснежные зубы видны.
– Никогда. Не люблю навязчивых людей.
Сглатываю свое вранье. Майк ведь прав. Благодаря его упорству я и согласилась на свидание с неугомонным пилотом «Феррари». Потом на второе, третье…
Бар, куда нас привезли, в центре Рима. Здесь полно людей, но Майка это нисколько не трогает. Ему нравится его известность, он даже готов раздавать автографы. Достал уже свой любимый маркер, снова успев подмигнуть мне.
Так и происходит. Марино окружают, с ним фотографируются, выкрикивают его имя. На Гран-при происходит все то же.
Майк расписывается на груди одной девчонки и подмигивает ей так же, как и мне минуту назад.
Случайно наступаю ей на ногу, когда прохожу в сам бар, и нам отдают пару мест за барной стойкой.
С одной стороны, приятно, когда ты как бы вип. Приди сюда обычная Таня Жемчужина, не было бы такого приветствия, как для менеджера известного итальянского пилота Майка Марино.
– Я выпью с тобой сок и поеду к себе, – говорю, перебивая музыку.
Неприятные воспоминания холодят кожу.
– В ту маленькую коморку?
Помнит? Поджимаю губу, подавляю порыв ответить утвердительно.
Больше Майка это не касается.
– Водку с соком? – спрашивает.
Тошнота подкатывает к горлу. При слове «водка» воспоминания возвращают в тот день, после которого все изменилось.
– Я не пью, – сухо отвечаю, быстро взглянув на Марино. Он смотрит на меня пристально и с другим выражением лица. Обвиняет будто бы…
– Ага… – странно отвечает и заказывает нам кофе.
Все делает по-своему.
