Когда я «дорисовывал» эти фрагменты в себе, камни по кругу начали мерцать ярче, линии в полу ожили, по ним побежали тонкие искры. В воздухе поднялся еле слышный звон, словно издалека звучали натянутые струны. Я осторожно направил собранные фрагменты к Сергею — не как возврат, а как наложение поверх его Эхо, чтобы мои штрихи стали частью его структуры.
Сначала — звезда. Замкнул контур, и символ вспыхнул на миг. Затем — вторая линия орбиты, и поток вокруг его плеча стал ровнее. Наконец — лигатура «я/дом», и я почувствовал, как внутри Сергея прошёл первый настоящий пульс.
Эхо дрогнуло, принимая мой рисунок. Оно осталось во мне, но уже соединённое с ним.
Именно в этот момент я понял: если оставить кинжал, он уже не вернётся. Я знал, что придёт определённый миг, когда его нужно будет вынуть, — и сейчас он наступил. Странное чувство — вытащить из мёртвого клинок и ожидать, что тот, в ком он был, вернётся к жизни. В моём мире смерть — окончательна. Здесь же законы иные: магия, Эхо, сила, способная перешагнуть через смерть.
Остаётся только подстроиться.
Когда я закончил, пришло странное осознание.
Первое — ритуал завершён, и я сделал всё правильно. Я не мог объяснить, откуда это понимание: не было опыта, знаний или подсказок, но уверенность была абсолютной, будто кто‑то вложил её в меня."
"Второе — всё это время я действовал на автомате. Переплетал линии, замыкал узлы, вплетал недостающее в чужую структуру так, словно делал это сотни раз. Я не мог объяснить логику этих движений, но в момент их совершения они казались естественными и неизбежными.
Третье — мной руководил я, но не я. Не барон, не случайное вдохновение, а само Эхо. Эта мысль не давала покоя. Оно будто направляло и вело, подсказывало, где провести черту, а где усилить узел. Всё это вновь наводило на мысль, что Эхо живое и обладает собственным разумом. Но утверждать этого я не мог: слишком многое в нём оставалось непонятным.
Я вытащил кинжал, точно зная, что это тот самый момент. И сразу заметил, как тело Сергея начинает восстанавливаться, хотя сил я потратил немного.
Да, запас Эхо просел — как мана в играх из моего прошлого мира, — но не критично. Я видел: ритуал сработал, и самое странное — я начал чувствовать Сергея внутри себя. Заглянув в своё Эхо, мог разглядеть, насколько изуродовано его тело — на восемьдесят два процента. Яков постарался. Но главное, что теперь его восстановление шло через Эхо самой комнаты.
И тут я осознал: кинжал, который дал Яков, непростой. Артефакт.
