Листва вокруг была забрызгана кровью, слипшейся в коричневые бляшки, а на некоторых листьях уже проступил тонкий налёт инея. Воздух резал лёгкие смесью железного запаха, разогретого пороха и густого морозного пара, тянущегося от тел. Пустые гильзы и болты лежали в траве вперемешку со щепой и клочьями шерсти, как мусор после урагана. Где-то неподалёку тонко потрескивала ветка, задетая мёртвой лапой, застывшей в напряжённом судорожном движении.
— Господин, — тихо сказал Макс , кивнув на одного из хлодогрызов. — При столкновении со мной трое последних вообще пытались обойти, а не напасть.
И ещё — я заметил: когда первые уходили, они шли не в ту сторону, откуда мы приехали.
— В сторону деревень? — уточнил я.
— Нет, — он покачал головой. — Там на тридцать–сорок километров только леса. Ни одного поселения, ни живой души, кроме зверья. И даже травоядных там почти не осталось — их давно выбили хищники.
Мы остановились у глыболома, застывшего в неестественном изгибе. Лапы раскинуты, когти вцепились в кору упавшего ствола, морда застыла в полуоскале.
Ещё мгновение назад он рвался вперёд, а теперь тёмная лужа под ним затягивалась хрупкой ледяной плёнкой. Запах от туши был тяжёлый — прелое мясо, вперемешку с дымом и сырой землёй, которую он успел выдрать когтями.
— Странно, — пробормотал я. — Если они голодны, проще было бы выйти на деревни, что мы проезжали. Там люди, а значит, и то, что им нужно.
— Вот именно, — подтвердил Максим Романович. — Но они шли туда, где пусто. И ещё… — он обвёл взглядом поляну, — разные виды, которые в норме сцепились бы друг с другом, здесь двигались вместе.
Не ради охоты и не ради нападения.
Кабан, запыхавшийся, переваливал очередную тушу через обочину и, запачкавшись до локтя в тёмной крови, тихо выругался себе под нос. Змей, заметив нас, выпрямился, вытирая клинок о край собственного рукава, и, не спеша, убрал его в ножны.
— Вы хотите сказать, — медленно произнёс я, — что они не шли к кому-то, а уходили… от кого-то?
— Похоже на то, господин, — ответил он.
— И то, что они попались нам, было просто совпадением.
Мы оба замолчали. Появилось чувство опасности, атмосфера стала давить. В дали звенели отдалённые звуки — тонкое шипение инея, оседающего на листья, и тихий скрип снега под сапогами. И вдруг, откуда-то из глубины, прорезался низкий, глухой удар, будто кто-то шагнул по самой толще земли. Он повторился, стал громче и перешёл в протяжный рёв, от которого мелкая дрожь побежала по ногам.
