У третьей двери Яков остановился и, не оборачиваясь, сказал:
— Господин, вам делать ничего не нужно. Она всё сделает сама. Я уже всё объяснил.— потом он обратился к Ольге. — Госпожа, будьте к нему снисходительны, это его первый раз."
"Произнесено это было с таким каменным лицом, что у меня даже не сразу получилось понять, он это специально или так совпало. Но совпадения с Яковым… я уже научился воспринимать скептически.
— Он тоже мой первый. — ответила она.
И она ту да же...
— Мы же сейчас об ритуале говорим? — не удержался я уточнить.
На что они синхронно кивнули.
Мы вошли в зал ритуалов.
Ольга шагнула вперёд, обогнула меня и встала очень близко — слишком близко — на колени. Я посмотрел сверху вниз… и поймал себя на мысли, что выглядело это так, будто мы репетируем сцену из какого-нибудь романтического представления для публики по старше.
— Прошу, госпожа Ольга, — ровно произнёс Яков. — Как вам будет удобнее.
Она медленно — нарочито медленно — потянулась к верхним пуговицам блузки.
Пальцы двигались плавно, почти лениво, и с каждой расстёгнутой пуговицей ткань чуть расходилась, открывая больше, чем, пожалуй, следовало. Когда расстояние между полами блузки стало достаточно широким, я вдруг понял, что под ней нет ни намёка на бельё. И грудь, словно нарочно, держалась идеально — ровно в моём поле зрения.
Я отвёл взгляд, чувствуя, как в голове непрошено всплывают самые нелепые ассоциации.
— Видите, — невинно сказал Яков, — уже подготовилась заранее. Это всегда ценится.
Она скользнула ладонью вниз по бедру, словно поправляя подол юбки… но движение было слишком длинным и мягким, чтобы его можно было назвать случайным. Из-под ткани показался тонкий нож в ножнах, закреплённых ремешком на другом бедре. Она достала его с отточенной ловкостью, будто делала это сотни раз.
Нож блеснул в свете магических ламп. Ольга подняла его к груди, сделала аккуратный надрез чуть выше сердца. Капля алого медленно скатилась вниз, оставив тонкий след на коже.
Она подняла глаза, поймав мой взгляд, и протянула нож рукоятью вперёд.
— Теперь ваша очередь… внести свой вклад, — сказал Яков, и тон его был как всегда официальным, но так выверен по паузам и интонациям, что у меня не оставалось сомнений — он это делает нарочно.
Я взял нож, чувствуя на себе взгляд Ольги. Лезвие в моих пальцах было лёгким, но острым, и почему-то в голову пришла мысль, что сейчас я должен… Стоп. А что я должен?
Яков, конечно, заметил мою паузу.
