Впереди, на небольшом пригорке, с которого на тропу падало срубленное дерево, Грушек заметил выскочивших из зарослей взрослых мужиков в крестьянской одежде. Каждый из них двумя руками сжимал копьё и теперь всаживал наконечник в бьющуюся в судорогах раненую ящерицу. Ещё одна рептилия, утыканная стрелами и стонущая от боли, кружилась вокруг неподвижно лежащего в траве тела хозяина. Не желая оставить его, собиралась биться до последнего, словно верный пёс. Когда тварь в очередной раз задрала вверх голову, чтобы отпугнуть нападающих предупреждающим рёвом, бледную пятнистую шею пробил арбалетный болт.
А вслед за ним вонзилось несколько длинных, остро заточенных, деревянных пик. Ящерица качнулась – и тяжело рухнула сверху на тело собственного хозяина.
Потом над лесом пронесся звук охотничьего рожка. Грушек не разбирался в подобных сигналах, но, судя по всему, он означал победу. Парень так и не нашёл в кого вонзить трофейный серп – всё закончилось слишком быстро. Вокруг не осталось ни одного выжившего карлика или ящерицы.
Только окровавленные тела валялись в траве тут и там. К сожалению, не только вражеские.
Позади, за поворотом, где скрывался хвост людской колонны, отозвался второй рожок. Значит, и там получилось. Свобода…
Глава 40
Мишек лежал в углу на деревянном настиле, обнимая малыша одной рукой, и давно уже спал, тихо посапывая. В центре зала, на каменной плите стола, плясал огонёк масляной лампы, отбрасывавший на стены причудливые тени. Кевин и Заха сидели друг напротив друга и, будто старые приятели, вели неспешный разговор.
На столе между ними красовались изящные каменные чашки и глиняный сосуд со старинным вином. Мужчины не спешили увлекаться пьянящим напитком, но по паре чашек за вечер всё-таки выпили. Эффект оказался странным, изрядно удивив Кевина. Искатель почувствовал, как развязался язык. Непонятным образом обойдя детокс-систему организма, вино заставило его болтать без умолку, выдавая порой такое, что непосвященным местным знать не следовало. Начавшаяся с простых вещей беседа постепенно приняла вид научной лекции, заведя собеседников в настоящие философские дебри.
- Наука подобна живому существу, в котором за определённый период времени обновляются все клетки организма. – увлечённо рассказывал Кевин, соскучившийся по подобным разговорам. - Физика двадцатого века и физика нынешняя – это, по сути, две разные науки, даже предмет изучения частично изменился, не говоря уже о методологии. Но, тем не менее, она по-прежнему называется физикой.
