А если раззявит пасть, сверкнет сотней острых зубов – можешь сразу в обморок падать.
Спасло мужиков, что не сходу сунулись в усадьбу, а подходили осторожно, с опаской. Вдобавок глупые дикари не выставили дозорных и подняли шум на всю округу. Повезло, в общем, что враг ничего не заметил. Не дай бог что – от погони не ушли бы. Порвали бы ящерицы бедных мужиков на куски, закусили бы несчастными мародёрами-неудачниками. Чавк-чавк, хрум-хрум.
От мыслей о еде в животе у Шмелека снова заурчало. И что с того, что в мыслях этих уже не он ел, а его? Главное ведь процесс… Если дальше так пойдёт, и в самом деле начнём жрать друг друга.
В очередной раз сплюнув с досадой, Шмелек продолжил вспоминать.
Ладно, кабы на этом всё закончилось – вернулись на дорогу, догнали колонну беженцев и вместе дошли до Орсии – так нет же! Пока, поддавшись жадности, делали этот идиотский рейд на усадьбу, другие вражеские отряды уже появились на орсийском тракте. Представить сложно, что почувствовали плетущиеся в хвосте беженцы, когда увидели, кто их догоняет.
Может у некоторых ноги отнялись от страха, но большинство, вероятно, бежало без оглядки. Даже самые ленивые и усталые наверняка взбодрились.
Так что путь на столицу провинции был отрезан. Кто ж мог подумать, что захватчики окажутся настолько шустрыми. Всего один упущенный день – и все планы коту под хвост.
Пришлось прятаться по кустам да оврагам, уходить в глубь леса. Хотя какой тут на юге лес, курам на смех. Голубая тайга, где жили родители Шмелека до переселения на плодородные орсийские земли, – вот это настоящий лес! А тут – одно лишь название.
Ну ладно, лучше такой, чем открытая степь. Как бы там ни было, забились поглубже и сидели так, считай, неделю с небольшим. Пока с голоду пухнуть не начали. На грибах да ягодах долго не протянешь, тем более, сезон заканчивается – их уже много не соберёшь, последнее доедали.
Слава звезде и старым богам, что хоть дикарей снова не встречали – ни верховых, ни пеших. Да и что им делать в зарослях, тут поживиться нечем.
Так устали, износились-изголодались, что позавчера даже меж своими драка случилась. Пархим постановил, что отныне любую еду будем бросать в общий котёл. Чтоб, значит, всё делилось поровну, по-братски. Вроде бы справедливо, но постановил он это в момент, когда парень по кличке Гнездо (имя у него какое-то дурацкое, а прическа и вправду, как птичье гнездо – вот и приклеилось), сумел сбить из рогатки жирную белку.
