И не пролил, а спокойно глядя на приближающихся мужиков, проглотил пищу, удовлетворенно хмыкнул. Ничего себе выдержка – видать, и вправду бывалый.
Мужики собрались вокруг, оцепив площадку. Никто не знал, с чего начать разговор – оборачивались друг на друга, искали глазами Пархима, а его почему-то среди прочих не было. Никак струсил вожак? Понос пробрал со страху? Но кого ж тут бояться, этого вот плешивого дядьку с ложкой?
Гнездо вроде бы даже обрадовался отсутствию Пархима, шагнул вперед и прокашлялся, собираясь с мыслями, чтобы сказать что-то грозное.
Вот, например, как разбойники пугают криком «жизнь или кошелек!». Правда, тут теперь «жизнь или котелок» лучше подходит.
- Здорово, мужики! – незнакомец заговорил первым.
Шмелек аж вздрогнул от неожиданности – такой низкий, одновременно хриплый и мощный голос у него оказался, словно рык медведя.
Все как-то враз растерялись, забормотали неуверенно. И каждый, кто пересекался с незнакомцем глазами, спешил отвести взгляд, не выдерживал.
Случилось так и со Шмелеком. Весь напускной героизм как рукой смыло, лишь только мужик повернулся к нему.
Загорелое, иссеченное морщинами и шрамами, жёсткое лицо настоящего воина. Черные усы с проседью свисали вниз, прикрывая разорванную и криво сросшуюся губу. Светлые и холодные, как утреннее небо, глаза на этом темном лице смотрелись особенно страшно.
- Что-то хотели? – прикидываясь, словно бы не понимает ситуации, спросил незнакомец. Однако тон его был не заискивающий, а наоборот – раздраженный, наезжающий на незваных гостей.
Мужики струхнули, подались назад. Никто не хотел первым ввязываться в конфликт с опытным бойцом (сомнений, что перед ними настоящий солдат, не оставалось ни у кого).
- Такое дело, наш старший скоро… - начал мямлить один из мужиков, но его перебил выступивший вперёд Гнездо:
- Вы что, бабы? Вдесятером одного бо…
Парень не успел закончить свою пламенную речь. Только что сидевший у костра незнакомец вдруг разогнулся и одним неуловимым движением оказался рядом с Гнездом.
Выкрутил тому руку – топор выпал, шлепнувшись в мох – завел за спину и потянул. Гнездо закричал от боли. Но этим дело не закончилось. Ложка, которую мужик недавно облизывал, перевернулась в пальцах, и рукоятка её, оказавшаяся острой как нож, уткнулась Гнезду в шею – в то место, где тревожно билась синяя жилка.
Шмелеку вдруг дошло, что стоит незнакомец так, чтоб всех мужиков держать на виду. За спиной не оставалось никого.
