Другой вопрос: а захочет ли он жить, потеряв жену, а затем и ребенка? Все-таки личность творческая, ранимая, мало ли что в голову взбредёт…
Надо будет подумать над этим, ведь должен быть какой-то подход к бывшему товарищу. Может ещё удастся достучаться, поговорить, объяснить. Чтоб не остаться лютыми врагами до конца жизни…
Впрочем, одному богу ведомо, кто доживёт до завтра. Да и то… Какому богу? Угасшей для нас имперской звезде? Или требующему младенческих жертв чудовищу - Нгарху? А может спрятавшемуся от людей огровому шишу?
Процессия, выходившая из деревни, оказалась достаточно внушительной – человек пятнадцать, если не больше.
И это не считая шедшего впереди Таруя и его черных охранников. Мишек никого с собой не звал, хотел пойти сам, в одиночку, но подобную затею от соседей не скроешь – все как на ладони один у другого. Вот и увязались следом Рафтик с парочкой других мужиков, жена его Нюшка (что за баба - мужу самостоятельно и шагу ступить не даст), как всегда невозмутимая Клюша, да десяток других баб, всхлипывающих горестно и слезливо.
Хорошо хоть детей удалось разогнать и запереть по домам.
Мнение о Мишеке у односельчан поменялось очень быстро, буквально за сутки. Начали смотреть искоса, осуждать за спиной. Даже понимая, что он спасает их собственные жизни, люди не могли принять факт, что Мишек добровольно отдаст чужакам новорожденного сыночка своего закадычного приятеля. Тем более сейчас, когда у того беда вдвойне – даже врагу не пожелаешь и сына потерять, и одновременно молодую жену хоронить.
Впервые за много лет в деревне случились такие роды, при которых умерла роженица. Получается, и вправду огров шиш оберегал местных баб. А Мишек истукана якобы разрушил… - ещё один камень в его огород.
А потом и вовсе докатился, хуже некуда… Сегодня на рассвете вломился к Боришу в хату в сопровождении двух высоченных черномордых. Те копьями разогнали визжащих баб, омывавших тело покойной жены, скрутили и затолкали в сарай брыкающегося Бориша.
А Мишек тем временем забрал хныкающего малыша, переложив в люльку, которую принёс с собой. Странную такую люльку, скорее напоминавшую по форме детский гробик, чем кроватку.
Символично, конечно. Ведь теперь так оно и выходит, словно новорожденного в этом гробике заживо хоронить несут. В общем, непонятный поступок, жутковатый.
В деревне давно судачили, что у Мишека, кажись, крыша поехала. И каждая новая подобная выходка лишь подтверждала подозрения.
