Эхо первой любви

Единственная связная мысль в голове была такая: «Как я мог быть настолько идиотом, что подпал под очарование Клавдии и решил, что встретиться с Иваницким будет умно и полезно?»

– Я просто хотел помочь Елене, вот и все, – буркнул он, со стыдом понимая, как жалко и глупо это звучит.

– Могу предположить, что вы приехали наговорить гадостей о моей жене и тем подтолкнуть меня к разводу, – продолжал Владимир, – только я привык полагаться на собственное мнение, и, поверьте, за семнадцать лет совместной жизни оно у меня о Елене составилось полностью.

Вы никак его не измените, так что говорите, что хотите, и убирайтесь.

Мстиславу Юрьевичу очень давно не было так стыдно. Он теперь недоумевал, как умный и в общем недоверчивый человек вдруг поддался воле женщины, которая не только не нравилась ему, а просто была противна, и попал в ложное положение, тем более унизительное оттого, что Клавдия наврала, будто это он сам настойчиво добивается встречи с Владимиром.

Он встал:

– Прошу прощения, что побеспокоил.

Зиганшин хотел добавить, что его привела сюда тревога за жизнь Елены, но прикусил язык. Или он ничего не понимает в отношениях, или рассказывать мужу за спиной у жены, что она думает, будто муж покушается на ее жизнь, это и есть наговорить гадостей.

Иваницкий не подал ему руки, ограничился кивком в сторону двери, и Мстислав Юрьевич взял куртку и собрался уходить, но уже на пороге остановился и сказал, что действительно был влюблен в Лену когда-то, но все давно прошло, осталась только ностальгия по ушедшей юности.

А теперь он просто хотел быть полезным, чтобы не портить светлые воспоминания чувством вины, вот и все.

– Если я как-то оскорбил вас своим появлением, то сделал это невольно, – сказал он и удивился, какая старомодная вышла фраза, – извините.

Владимир буркнул, что это ничего, и, кажется, хотел встать и проводить гостя, но Зиганшин чувствовал себя так неловко, что скорее выскочил за дверь."

"Встреча оставила тягостное впечатление. Как ни старался Зиганшин, но не смог увидеть в Иваницком черт жестокого тирана и психопата, напротив, Владимир показался ему уравновешенным и даже симпатичным мужиком.

Во-первых, не стал развивать тему любовника жены, явившегося вымогать деньги из обманутого мужа, каковая тема при грамотном использовании могла бы дать Владимиру много психологических «ништячков». Во-вторых, не оскорблял жену и не рассказывал о ней гадости, а главное, не позволил бывшему возлюбленному чернить ее.