Эхо первой любви

Утром приехали мама с Львом Абрамовичем (долго спорили, брать ли с собой детей. Сначала хотели взять, но сообразили, что вид жениха в наручниках может серьезно их напугать, и решили провести тихую регистрацию, а все торжества отложить до венчания в церкви). Мама Фриды должна была присутствовать виртуально, с помощью телефона Ксении Алексеевны и программы скайп.

Пока Фрида одевалась в свадебное платье, Зиганшин послушно сидел в комнате, ибо плохая примета видеть невесту заранее.

Потом женщины и Лев Абрамович выскользнули из квартиры и поехали в загс на такси, а Зиганшин остался ждать свой конвой.

Костюм его остался в деревне, и он сначала хотел просить маму, чтобы привезла, а потом подумал и решил жениться в форме. Суда еще не было, и покамест он подполковник полиции, и Фрида выйдет замуж за подполковника полиции, как бы оно там дальше ни повернулось.

Подумав секунду, он прикрепил к кителю две свои боевые медали, первый раз с тех пор, как получил.

Только Зиганшин испугался, что Леша, как обычно, все напутал и забыл, как ребята позвонили.

Оперативник, хмурый парень с симпатичным, но каким-то стертым лицом, уже на полдороге спохватился, что они едут без цветов, и, обругав жениха, выскочил у первого киоска.

От того, что забыл про цветы, Мстислав Юрьевич вдруг так разволновался, что дальнейшее запомнилось ему, как в тумане.

Пронзительно красивая Фрида в свадебном платье, сияющая мама, строгий Лев Абрамович в доисторическом галстуке… Регистраторша, знакомая свойская тетка, уже, судя по приподнятому настроению, начавшая отмечать наступающий Новый год с коллегами, Леша с оперативником, все они будто кружились вокруг Зиганшина, и он с трудом понимал, где находится.

Помнил только, что ни при каких обстоятельствах нельзя уронить кольцо, и не уронил. Расписали их с рекордной стремительностью, без речей и наставлений, лишь в конце сотрудница загса поздравила молодых слишком искренне для официального лица."

"По той же причине, что не позволила Леше быть свидетелем, они с оперативником теперь не могли присоединиться к свадебному столу, и, доставив молодого по месту домашнего ареста, откланялись.

Лев Абрамович пытался всучить им бутылку коньяка, мол, из его рук можно, он же не родственник, но Кныш сказал: «Теперь уже родственник, дедуля!» – и уехал.

Они немного посидели за праздничным столом, но маме нужно было к детям, готовить им новогодний праздник.