Эхо первой любви

Ирочка должна была объяснять нам трудные билеты в обмен на привилегию считаться нашей подружкой.

Все утро мы просидели за книгами и осилили довольно много разной премудрости, но после обеда девчонки вдруг улеглись на диван и крепко уснули.

Я с детского сада не умела спать днем, поэтому оделась и вышла в сад.

Помню, день выдался тогда необычайно ясным для нашей хмурой питерской зимы. Выпавший накануне снег лежал повсюду нарядными белыми подушками, а небо было такое пронзительно лазурное, что захватывало дух. Солнечные лучи били со всей силы и, преломляясь от сосулек и снежинок, рассыпались разноцветными искорками.

Я почувствовала тревогу – казалось, что непременно надо сделать что-то хорошее в такой хороший день, а что именно, я не знала.

Тут на крыльцо вышел невысокий стройный человек в расстегнутом пуховике и не по сезону светлых джинсах.

Вглядевшись в его худощавое нервное лицо, я поняла, что мы виделись за обедом, и, кажется, нас даже представили друг другу, но мужчина не произвел на меня никакого впечатления, и я была уверена, что это взаимно.

Кому интересна нищая подружка, пусть даже очень симпатичная?

Но неожиданно мужчина подошел ко мне и, улыбаясь, сказал, что хозяева тут имеют привычку почивать после обеда, а он считает преступлением сидеть в четырех стенах в столь погожий день. Мы немного посмеялись, представив, будто дом моей подружки – это замок спящей красавицы, а потом отправились гулять в парк, располагавшийся сразу через дорогу. Несмотря на воскресенье и прекрасную погоду, в парке почему-то было очень мало людей – хотя дом находился в элитном поселке, жителям которого не было нужды прогуливаться в общественном месте.

Нас окружали высокие ели с толстыми снежными лапами, и стало немножко страшно, будто мы из сказки про спящую красавицу попали в ту, где идет речь о Гензеле и Гретель."

"Но тут нам открылись заснеженная гладь Финского залива и полоса прибрежного камыша. Золотистая сухая трава тихо шелестела, и мы остановились, вглядываясь в даль, где бликовал под ярким солнцем купол Кронштадтского морского собора.

За нами был высокий и крутой склон с укатанной дорожкой, и, переглянувшись, мы поднялись на него и съехали, вместо санок использовав куртку моего спутника. У подножия склона он меня поцеловал, и от неожиданности я сначала ответила и только через несколько секунд нашла силы отпрянуть.

Потом помогла ему отряхнуть куртку, поправила воротник, и мы вернулись в дом. Кажется, за всю прогулку не было сказано ни слова.