Эхо первой любви

Может быть, я ничтожная женщина, потому что забросила карьеру и занималась только семьей и детьми, но как жена и мать я всегда была безупречна и не позволю теперь вышвырнуть меня на помойку, как старую тряпку. Он взял меня силой, и да, я тогда сдалась, но теперь – нет! Пусть не надеется теперь силой же выкинуть меня.

Зиганшину снова, несмотря на волнение, почудилось что-то фальшивое в ее словах. Неожиданно пришло в голову, что она совсем забыла про опасность прослушивания и ведет себя свободно. Почему? От страха? Или все это игра, смысл которой пока ему неясен?

– Лена, охолони! – он взял ее за руку.

– Спасибо, что откликнулся, – усмехнулась Лена, – откровенно говоря, я думала, что ты меня ненавидишь и будешь только рад узнать о моих несчастьях.

– Ну что ты! Лена, я разное к тебе чувствовал, но никогда не желал тебе зла.

В бассейне было слишком жарко и влажно, Зиганшин почувствовал себя распаренным младенцем, а все происходящее внезапно стало казаться ему нереальным.

Он сказал, что если еще несколько минут пробудет одетым в бассейне, то простудится, и Лена повела его в гостиную, большую просторную комнату, выдержанную в светлой цветочной гамме. Мстислав Юрьевич сел на шелковый диванчик и украдкой взглянул на часы: оставалось совсем немного времени, чтобы успеть в больницу. Лена скрылась где-то в глубине дома, чтобы появиться через несколько минут одетой для улицы.

Зиганшин понял намек и встал.

Они вышли из дома, Лена взяла его под руку, и они медленно двинулись по аллее к воротам.

– Митя, так ты мне поможешь? – мадам Иваницкая с просительным выражением заглянула Мстиславу в лицо.

– Я ж говорю, – нахмурился тот, мучаясь от медленной ходьбы, съедающей драгоценные минуты, – поехали.

Лена покачала головой:"

"– Не хочу, чтобы он остался безнаказанным. Он разрушил мою жизнь, лишил меня возможности быть с любимым человеком, а после того как я смирилась с неизбежным и семнадцать лет была ему верной женой, он просто выкинет меня в канаву, и все? Отряхнется и пойдет дальше?

– Лена, ну почему в канаву-то? Ты сейчас в самом расцвете, молодая дама с почти взрослыми детьми.

– Ты, кажется, не понимаешь, о чем я говорю, – она нахмурилась, – или ты совсем не любил меня? Тебе все равно, что он отобрал меня у тебя?

– Не все равно. Только я не знаю, что можно сделать с этим теперь.