Эхо первой любви

Ему вдруг показалось, что это будет сродни чтению чужих писем – занятию, которому ему порой приходилось предаваться по долгу службы и которое он категорически отрицал в частной жизни. Если бы Лена писала книгу для него, она прислала бы экземпляр, или подарила при первой их встрече после долгой разлуки, или просто сказала бы, мол, Митя, я издала книгу о своей жизни, купи и прочти, если будет настроение.

Но раз она не просила, то не надо. Мало ли что она там понаписала – горы вранья или, наоборот, была предельно откровенна, сотворено это не для него.

И даже если Лена упоминает его имя, книга уже опубликована, и ничего изменить нельзя.

Тут Зиганшин подумал, что вдруг Фрида заинтересуется Лениной биографией, и похолодел. Хорошо, если Лена написала о нем правду, а если нет?

Да и вообще, надо рассказать невесте о своем прошлом, и, наверное, в том, что он недавно виделся со своей первой любовью, и в том, что, вероятнее всего, ему придется помогать Лене с разводом, тоже надо признаться. А то вдруг Лена позвонит и скажет, мол, я передумала, вези меня к себе домой.

Какие странные узоры плетет время из человеческих чувств… Столько лет Лена царила в его сердце, и он думал, что так будет всегда, и привык делить свое одиночество с призраком первой любви, лишь иногда позволяя себе помечтать, что будет, если она захочет к нему вернуться. А потом вдруг все переменилось, и почему-то Лена появилась именно тогда, когда он перестал ее ждать.

Но дело не в том, что он хочет, а в том, что нужно Лене, так что придется ей помогать."

"Мстислав Юрьевич задумал все рассказать Фриде вечером, но пока привез детей домой, пока уговорил Льва Абрамовича посидеть с ними, пока доехал до Фридиной общаги, совсем соскучился по невесте и, поцеловав ее, тут же отставил свои благие намерения на потом.

Существуют такие позиции в человеческих отношениях, заняв которые вы гарантированно становитесь невинной жертвой, объектом жалости и сочувствия.

К таковым относятся, например, родители неблагодарных детей. Или жены, отдавшие лучшие годы. Или, с оговорками, непризнанные гении. Словом, люди, отдавшие что-то ради кого-то, безотносительно, просили их об этом или нет, и не получившие (вот сюрприз) ожидаемой благодарности.