– Поэтому я решил посидеть пару часов в кафе и спокойно почитать газету. А почему нет? Время от времени я с удовольствием сижу в кафе с газетой. Такое объяснение вас устраивает?
– Однако добираться туда без машины… Далековато, надо сказать.
– Ну и что? У меня крепкие ноги.
– Вы шли пешком? Под проливным дождем?
– Дождь для меня не помеха.
Натан тоже закурил.
– А сейчас я пойду в свою комнату и немного поработаю, – объявил он безо всяких переходов.
– Вы будете писать?
– Да. Это моя работа. Боюсь, мне снова необходимо подумать о хлебе насущном.
– Что вы сейчас пишете?
– Я описываю кругосветное путешествие.
– Но…
– Думаю, оно начнется с кораблекрушения. Иногда кругосветные путешествия идут не по намеченному плану.
– Но если вы начнете с кораблекрушения, то не сможете тогда продолжать ваш роман!
Натан скользнул беглым взглядом по Вирджинии и отвел глаза:
– Я не собираюсь описывать мое личное путешествие. Это будет другая история. Совсем другая.
– Может быть, когда-нибудь я прочитаю вашу книгу, – мечтательно улыбнулась Вирджиния.
– Может быть.
В полном молчании они докурили сигареты до конца, заполняя кухню голубоватым дымом. Вскоре они услышали, как Ким с шумом выскочила из дома. Ветви деревьев за окнами, казалось, поглаживали стены особняка.
«Нет, надо все-таки будет распорядиться спилить пару-тройку деревьев, – подумала Вирджиния. – От них слишком темно».
И в следующий момент ее пронзила мысль: «Я не хочу в Лондон! Я просто не хочу никуда ехать!»
– Полчаса назад я услышала об этом по радио, – покачала головой Грейс.
– Ужас! Кошмар!
Она стояла посреди своей крохотной уютной кухоньки, на окнах которой висели веселенькие шторы в цветочек. В углу притулился старый диван, на котором спала толстая кошка. Повсюду по стенам были развешаны букетики высушенной лаванды, а на открытых деревянных полках, выкрашенных белой краской, сверкала гордость Грейс – внушительная коллекция чашек с изображением королевской семьи. Принц Уэльский улыбался в компании своей матушки королевы, а рядом стояла чашка с портретом маленького принца Уильяма в возрасте трех лет.
Количество чашек приближалось к пятидесяти. Каждый день Грейс любовно смахивала со своего фарфора пыль, и такая прилежность каждый раз приводила Вирджинию в немое изумление.
Джек, муж Грейс, тоже находился на кухне и пытался прочистить засор в трубе. Женщинам были видны только его ноги. Он лежал на спине под старомодной раковиной, до половины скрытый занавеской с рюшечками, и негромко чертыхался.
