В конце концов он все-таки оставил сообщение: «Вирджиния, я стою на вокзале Кингс-Кросс. Сейчас без двадцати пять. Ты где? Пожалуйста, позвони!»
Если они действительно разминулись, то Вирджиния сейчас кружит по вокзалу в поисках мужа. Тогда она скорее всего перезвонит ему. Или, по меньшей мере, включит свой телефон. Однако эти мысли были абсурдны. Ясно, что она не приехала.
После некоторых раздумий Фредерик позвонил в Ферндейл Хаус. Он медлил, поскольку страшно не хотел обнаружить ее там. Ведь это бы означало, что она фатально изменила свои планы и теперь уже точно не приедет.
Но и там после шести гудков включился лишь автоответчик. Никаких сообщений Фредерик оставлять не стал. Зачем обижать жену подозрениями, вдруг она все же выехала в Лондон…"
"Квентин вернулся в кафе, заказал себе еще одну чашку кофе. Стоя за столиком, он хорошо видел зал прибытия и внимательно всматривался в проходящих мимо людей, хотя почти окончательно уверился в том, что Вирджиния не приехала. Если бы жена была тут, она бы давно позвонила ему на мобильный.
Можно еще допустить, что она по рассеянности оставила телефон дома, однако это было маловероятно – ей же надо как-то созваниваться с дочерью во время пути. Кроме того, в такое количество совпадений он поверить не мог: сначала они, видите ли, разминулись в толпе, потом вдруг оказалось, что она забыла мобильный…
Нет. Все гораздо проще. Она осталась дома и теперь не подходит к телефону, потому что боится разговаривать с мужем.
Но какая-то крошечная надежда все еще теплилась в нем. Причем для Фредерика завтрашнее протокольное мероприятие казалось уже не таким важным, гораздо значительней была личная обида. Как же больно осознавать, что жена так ужасно его подвела!
Выпив кофе, он отыскал в холле вокзала расписание поездов и установил, что следующий поезд из Кингс-Линна прибывает в семнадцать пятьдесят. Хотя надежды особой у него не было, он все-таки решил дождаться и этого поезда. Было уже начало шестого.
В половике шестого он не выдержал и позвонил Уолкерам. Он боролся с этим искушением очень долго, потому что не хотел выставиться перед ними недотепой, которому морочит голову собственная жена. Однако только Грейс и Джек могли хоть как-то прояснить ситуацию, и в конце концов Фредерику пришлось переступить через свою гордость.
Джек взял трубку после третьего гудка.
– Ферндейл Хаус, – сказал он как обычно, вместо того чтобы назвать собственное имя.
