Все, что произойдет между ними дальше, повлечет за собой только большие проблемы.
В камине, потрескивая, разгорелся яркий, веселый огонь, а за окном все постепенно растворилось в сумерках. Силуэты деревьев в саду, все еще гнувшихся от могучего ветра, стали едва различимыми, как тени. Вирджиния и Натан сидели перед горящим камином, ели простую еду, которая казалась им вкуснее всего на свете. Они пили вино, снова и снова поглядывая друг на друга с удивлением и восхищением. После всех тех дней и ночей, что они провели наедине в Ферндейл Хаусе, даже не думая о том, чтобы оказаться в одной постели, они удивлялись теперь накалу страсти, охватившей их после того, как они покинули материк и оказались словно в другой реальности.
– Нам придется вернуться, – вздохнула Вирджиния через некоторое время. – Скай и этот дом – ведь это не навечно.
– Знаю, – ответил Натан.
С обескураженным видом Вирджиния покачала головой:
– До сегодняшнего дня я совсем не обманывала мужа…
– Ты считаешь это обманом?
– А ты нет?
На некоторое время Натан задумался:
– Так получилось.
Выбора у нас не было. Мы не могли ничего с собой поделать. С тех пор, как я увидел твое фото, твой римский портрет, я сразу понял…
– Что ты понял? Что хочешь переспать со мной?
Он усмехнулся:
– Что я снова хочу возродить к жизни ту женщину. И теперь смотрите все – вот она!
Глядя на огонь, Вирджиния сделала еще один глоток вина.
– А что ты чувствуешь, когда думаешь о Ливии?
– Честно говоря, до этого момента я о ней и не думал. Может быть, ты вспоминала Фредерика весь день напролет, а?
Он посмотрел на нее с такой деланной свирепостью, что Вирджиния рассмеялась:
– Нет, конечно.
Но сейчас я думаю о нем. Я ломаю голову, что же мне ему сказать?
– Лучше всего правду.
– А ты скажешь Ливии правду?
– Конечно.
– Что именно ты скажешь?
– Что я люблю тебя. А ее никогда не любил.
Вирджиния сглотнула слюну.
– Думаю, и я никогда не любила Фредерика, – тихонько пробормотала она, глубоко вздыхая. Она понимала, что ее муж не заслужил таких слов, такого отношения к нему.
Однако это была правда.
– Фредерик появился в моей жизни, когда мне была необходима поддержка. Я чувствовала себя очень плохо и одиноко. После смерти Томми, после ухода Майкла в никуда… Фредерик был такой заботливый, понимающий. Он любил меня. От него исходили тепло и защита. Он стал гаванью, куда я могла спокойно причалить. Но я его не любила. И поэтому я так и не смогла очнуться от того оцепенения, в которое повергла меня гибель Томми.
