Едва ли не с завистью Фредерик уставился на светловолосую девчонку, чьи губы прилипли к губам патлатого юнца. С каким вниманием и восторгом ловила та каждое слово своего любимого!..
Конечно, нельзя сказать, что Фредерик был так уж слеп. Если честно, он порой чувствовал себя несчастным, ведь жена то и дело окатывала его прохладой. Однако он списал все это на ее темперамент, на ее склонность к меланхолии, на печаль, что пустила в ее натуре глубокие корни. Он чувствовал некую дистанцию между собой и супругой, но и мысли не допускал, что это связано с недостатком любви к нему.
Зато его любовь не знала границ. Он, считавший себя холодной головой, прирожденным банкиром, все же потерял разум из-за женщины и долгое время выдавал желаемое за действительное, даже не замечая фальши. Это был показательный пример самообмана. А теперь концерт окончен, и он стоит здесь один, в мокром Гайд-парке, горько разочарованный и оскорбленный, и устало провожает глазами влюбленные парочки, в то время как его жена, женщина, которую он любит больше всего на свете, предается на его даче любовным утехам с отвратительным типом.
И, может быть даже, она больше никогда не вернется домой.
«С чего ты вообще решил, что она вернется? Час за часом ты рисовал в своем воображении, как она приходит к тебе в раскаянии, подавленная и смиренная, после того как эта сволочь Мур использовал ее и выбросил за ненадобностью. Ты вел в уме бесконечные диалоги с ней, требовал объяснений и получал их, задавал вопросы и подбирал возможные ответы, и думал, каким же длинным будет путь к примирению.
А если она не вернется или ты не захочешь принять ее обратно?» – спрашивал он у себя."
"Фредерик сделал несколько шагов по направлению к скамейке, которая влажно блестела от дождя, и повалился на нее тяжело, как мешок. Сейчас больше всего ему хотелось водки. Хотелось, чтобы в его глотке пламенел чистый, крепкий алкоголь, а он сидел бы на лавке, как грязный бродяга, и больше не думал о том, что потерял Вирджинию, быть может, навсегда.
И о том, что его нервы могут просто не выдержать внезапно свалившегося на него бремени. Исключать возможность такого исхода он бы сейчас не стал. Но это было бы самым худшим из всего, что могло случиться.
4
В пять часов вечера Кен Йордан стоял на пороге дома семьи Льюис. Он хорошо знал Маргарет и Стива, родителей Юлии, ведь они были активными прихожанами церкви и посещали службу почти каждое воскресенье.
