Такой потерянной, такой испуганной и бледной, как вчера, Дженни свою маму еще не видела. Сначала девочка даже не поняла, с чего Дорис так всполошилась, но через час-другой разговоров в полиции до нее начало кое-что доходить. Оказалось, что предложение доброго дяденьки устроить детский праздник в его доме не показалось привлекательным никому, кроме самой Дженни. Напротив, каждый, кто слышал эту историю, менялся в лице, пугался и заставлял Дженни снова и снова пересказывать все с самого начала. Полицию интересовало все до мелочей, у девочки выспрашивали каждую деталь, и прежде всего там хотели знать, как выглядел тот мужчина.
Но описать его Дженни было так трудно! Ведь они разговаривали с ним совсем недолго, и к тому же прошло уже немало времени."
"– Ты смогла бы его узнать, если бы увидела снова? – допытывалась у Дженни милая молодая женщина с длинными каштановыми волосами.
«Неужели эта красавица тоже полицейский?» – спрашивала у себя Дженни. Эта женщина, Стелла, разрешила девочке называть ее просто по имени.
– Наверное, смогла бы, – предположила Дженни. – Да, я, скорее всего, узнала бы его.
– Ты примерно представляешь сколько ему лет?
Трудно сказать…
– Он не старый, но и не молодой, – ответила Дженни.
– Примерно как твоя мама?
– Старше.
– Как твой дедушка?
– У меня нет дедушки.
– Но ты ведь видела дедушек у других ребят, верно?
– Да. Но все они выглядят по-разному, – грустно пожала плечами девочка.
Стелла разговаривала с ней очень терпеливо. Она не сердилась даже тогда, когда Дженни не смогла припомнить ни цвета глаз незнакомца, ни во что он был одет… Но цвет его волос девочка все-таки вспомнила.
– Каштановые! Такие же, как и у вас, Стелла.
Та вздохнула:
– Понятно. Значит, самый обычный, самый распространенный цвет, какой только можно себе представить.
– Может быть, чуточку седой…
Но утверждать этого со всей уверенностью Дженни не могла.
Позвали художника, который принялся было рисовать портрет незнакомца со слов Дженни, но девочка не могла назвать никаких особенностей его внешности.
Все сотрудники полиции обращались с ней очень любезно, но Дженни чувствовала, что ее слова разочаровывают взрослых – как школьного учителя неудачный ответ. В конце концов девочка принялась плакать. Конечно же, она провинилась в том, что прогуляла тогда рисование, но разве она знала, что этот проступок вызовет такой переполох?
Наконец их с мамой отпустили домой, но поехали они туда не на автобусе – их отвез на машине один из полицейских.
