Эхо войны

Заслужил. Это твоя идея была пустить автобус перед нами, когда завод проезжали. По сути, ты сегодня им всем жизнь спас. Ну, где совет?

— А где нож?

— Ах ты ж… Инга, принеси ему нож. В моем вещмешке, левый боковой карман. Вместе с ножнами. А ты давай в купца не играй, а рассказывай!

— Совет прост — буркнул я, искоса наблюдая за недовольно вставшей девушкой снайпером — Ильяс Косой. Очень суеверный и очень сильно испуган. Ну прямо очень сильно.

— И что?

— А ты вон туда погляди — я едва заметно кивнул в сторону автобуса, где усевшийся на кошму Ильяс с жаром размахивал руками, что-то втолковывая собравшимся вокруг него людям Татарина.

Руками второй проводник действительно махал с жаром, а вот разговаривал так тихо, что почти шептал.

— Сейчас он один испуган, завтра к утру, если ему рот немедленно рот не заткнуть, они будут похожи на перепуганное овечье стадо. И посмотрю я, как ты будешь уговаривать их проехать мимо страшной и ужасной Ямы.

— Та-а-к — протянул Борис, мягким движением поднимаясь на ноги — А вот тут ты угадал, Битум.

Упустил я этот момент. Видать совсем плохой стал. Ильяс!

— Слушаю, Борис-ака! — подскочил второй проводник.

— Сюда подойди-ка — коротко велел русский, возвышаясь надо мной как скала в камуфляже.

Ильяс кочевряжиться не стал. Молча подхватился на ноги и проворно подбежал к русскому.

— Пойдем, поговорим — широко улыбнулся Борис, с размаху хлопая проводника по плечу, отчего тут ажно присел.

Ухватив Ильяса за отворот халата, Борис потащил его за собой, по пути разминувшись с шагающей обратно Ингой.

— Держи.

— Спасибо! — от души поблагодарил я девушку, принимая в руки ножны с ножом.

— Мог бы попросить пистолет — задумчиво протянула девушка.

— Мог бы — согласился я, проворно пряча дареный нож в рюкзак.

Хотелось рассмотреть нож поближе, ощупать, испробовать хват, но я уже успел заметить обращенные на меня взгляды бессадулинских людей, мгновенно заметивших, как Инга мне что-то передала.

Не стоит светить перед ними навороченным ножом. Чтобы не завидовали чужому счастью. Как говаривал Тимофеич — зависть толкает к действию, а оно ведет к подлости.

Черт… все не так идет. Ведь хотел же держаться подальше и от русских чужаков и от людей Татарина, да не вышло. Теперь получается, что я «дружу» только с русскими, а к местным не подхожу….

— Слушай…

— А? — оторвался я от раздумий.

— Спасибо.