Эхо войны

Ты услышал меня?

— Я услышал тебя — кивнул чужак, и на этот раз в его голосе не слышалось и намека на веселье.

— Уже пора? — сменил я тему, намекая на время отправки.

Сейчас рано, нет и пяти утра. Посветлело, посерело небо, зябкая прохлада заставляет ежиться, почти нет ветра, хотя песок барханов продолжает жить и с легким шепотом куда-то двигаться. Самое время отправляться в путь. Но я вижу, как проснувшиеся люди первым делом оправляются, сонно переговариваются, что-то пишут струйками мочи на склонах барханов, а затем, поправляя кушаки и пояса, начинают поглядывать на пустые котлы — хочется горячего чая.

С сахаром! — у русских чужаков он имелся, и они им поделились. Дали всем кроме меня — я на вчерашнюю позднюю раздачу не явился, предпочтя отсидеться, медленно погружаясь в чуткую дрему.

— Предложишь Борису позавтракать на ходу? — спросил я, пытаясь отмазаться от лично встречи с командиром русских.

— Сам предлагай — широко улыбнулся Виктор — А пока ты предлагаешь идеи, я чайку вмажу.

Кстати, слыхал шум со стороны завода?

— Да. Выли какие-то звери. Я не знаю такого воя. Но звери радовались, значит, хорошо покушали. Сейчас легли спать, проснутся вечером. Мы будем далеко.

— Да это понятно, просто хотел узнать, что за звери могут так выть. Это точно не волки были….

Проводив крепыша безразличным взглядом, я отошел за бархан, нашел клочок растительности, оправился рядом с ним, предварительно тщательно оглядевшись и убедившись, что рядом нет опасной живности.

Были случаи, когда в ягодицу присевшего по нужде человека жадно впивалась чья-нибудь клыкастая пасть. Быть следующим я не собирался.

Воду из фляги потратил частично на питье, остальную влагу пустил на помывку, ибо увидел, как из большой железной бочки люди Татарина восполняют питьевые запасы, наполняя фляги и бурдюки. И я встану в ту очередь, ведь как не крути, меня нанял именно хозяин ТЦ, за его счет и снабжение.

Тут никто не сможет возразить….

Так и случилось — возражений не послышалось. А вот пару недобрых взглядов я почувствовал, увидел «глядельщиков», отметил в памяти их лица. Что ж я такие злые эмоции у людей вызываю?

— Ну ты и с-сука, Битум! — предельно тихо, но крайне эмоционально процедил Косой Ильяс, вставший рядом со мной, нервными движениями свинчивая с фляги поскрипывающую алюминиевую крышку.