Эхо войны

Перейдя на скользящий шаг, я поправил ножи, рюкзак, проверил лопатку на поясе, чуть пригнулся и начал подниматься по осыпающемуся склону ленивого желтого бархана. Я пойду напрямки. Срежу путь…. И уже сегодня окажусь в городе. После чего сразу же приступлю к своему очень и очень важному делу…."

"Ох, проклятье,… почему же лицо Инги не идет у меня из головы? Почему меня так и подмывает оглянуться и стоя на гребне очередного бархана постараться найти взглядом пылящий в песках грузовик чужаков из России?

Черт….

Дело.

У меня очень и очень важное дело.

Хоть и простое, но важное.

Поэтому надо сосредоточиться на преодолении расстояния. Пустыня не прощает небрежности — она как настоящая женщина, капризно желает, чтобы все внимание было посвящено только ей одной. И если так не поступить, она может сильно обидеться…. И это приведет к большой беде.

Проводя ладонями по шуршащему осыпающемуся песку, я взбирался на склон бархана великана, не обращая внимания на скользящую мимо змею. Там впереди лежит мой город….

Глава двенадцатая

Золотая клетка…

Гору с наблюдательным пунктом на вершине я миновал уже в темноте.

И это только играло мне на руку — я прошел незамеченным никем. Здесь я знал каждый камень, каждую песчаную кучу, каждую дыру в земле. Мне не был нужен свет для ориентировки.

Оставшийся километр до городской черты был преодолен за считанные минуты — я торопился. Очень сильно торопился, что вообще-то несвойственно для меня. Но поделать нечего.

Упав на колени, я разгреб песок, обнажая металл люка.

Сорвав ключ с шеи, провернул его в скважине замка. Отойдя чуть в сторону, вытащил из груды обломков пыльный булыжник, спрятал под него ключ, присыпал все песком. Вернувшись к люку, спустился в темную берлогу пахнущую родным запахом.

Дома…. Я дома. Я снова дома….

Опустившись на кровать, минут десять сидел неподвижно, уронив руки, повесив голову, опустив плечи. Собирался с силами и мыслями, прогонял все заново в голове. Искал изъяны в плане и по-прежнему находил их в изобилии. Что ж… поделать нечего.

Я сделал все что мог, упростил все, как только мог, очистил от ненужной шелухи — Заповедь Тимофеича эхом звучала в моей голове «чем проще — тем лучше», «чем проще — тем лучше». Куда уж теперь проще….

Мягко встав, принялся раздеваться. Содрал с себя защитную одежду из вараньей кожи, бросил ее на кровать. Из ящика достал рваные лохмотья, набросил на плечи эти нестиранные тряпки — одежда моя и пострадала так вместе с моей кожей в одной из охотничьих вылазок.