Эхо войны

— Ребятки, вы пока выйдите — кивнул Пахан охранникам — Чего попусту стоять и уши греть. Да двери поплотнее, поплотнее притворите.

Охранники молча вышли, не прекословя ни единым словом. Дисциплина строжайшая. А тощего пустынного охотника Пахан, не боялся совершенно. Меня тщательно обыскали, рюкзак с вещами остался внизу, а перед оставшимися в кабинете людьми картинно лежат их тускло поблескивающие пистолеты. Перед Паханом револьвер, повернутый дулом ко мне. Четыре ствола против одного тощего и почти голого босого доходяги чудом вернувшегося из гибельных песков — измученного и полумертвого.

Тихо клацнули закрывшиеся толстенные двери, в кабинете осталось только пять человек. Минус трое.

— Говори — велел Пахан, в его глазах полыхало яростное нетерпение.

— Чем бы нарисовать! — воодушевился я его вниманием — Я нарисую, Пахан! Карту такую нарисую — слепой по ней пройдет! Мне бы карандаш… и немного выпить, а? Грамчиков сто хотя бы.

— Налей ему — хозяин кабинета кивнул самому молодому и подтянутому из сидящих за отдельным столом.

Рядом с ними, на широком подоконнике окна, стояло несколько солидно выглядевших бутылок, столько же пузатых графинов. К ним тот и шагнул, подцепил стоящий на подносе стакан, звякнул им о горлышко бутылки.

Громко и жадно сглотнув, я потер руки с лихорадочным возбуждением алкоголика, мелко-мелко шагнул к разливающему, тоненько и трусливо пропищал, сам боясь собственной наглости:

— Можно и чуток больше. Сто писят грамчиков… но если это спирт, то и сто просто отлично.

За здоровье Пахана опрокину стопочку с удовольствием! За Пахана здоровье….

— Плесни, плесни — добродушно хохотнул Пахан за моей спиной — Заслужил он. Плесни ему….

Это был последний раз, когда он при мне смеялся. Продолжая угодливо улыбаться, я поклонился Пахану до самого пола, проводя при этом руками по лбу и щекам. А когда выпрямился, то коротко и резко взмахнул рукой. Шагнув к окну, сорвал с пояса разливальщика его же нож, ударил раз, снова шагнул к столу и ударил еще дважды, стараясь бить глубже и чуть поворачивать лезвие.

Хрипы. Хрипы. Хрипы…. Обильно полилась на полированную столешницу кровь, глухо ударилась головы о дерево. Мягко упало тело мужчины стоявшего у подоконника. Я успел выхватить из его руки хрустальный бокал, чуть отхлебнул. Коньяк… очень хороший коньяк…. Наверное….

Я нанес ножом еще три контрольных удара по податливым телам, после чего подошел к столу Пахана, поставил на столешницу бокал, положил нож.