Эхо войны

— А… ага — наконец кивнул Виктор — Б… бывает…"

"Остальные промолчали, а затем стало не до разговоров — грузовик вытолкнул автобус на относительно чистый от песка участок дороги и резко увеличил скорость, подпрыгивая на ухабах и натужно ревя двигателем. Сзади донесся разочарованный вой людоедов, не сумевших выковырять наше вкусное мясо из железной скорлупы. Хотя, им все равно есть чем поживиться — из окон автобуса стреляли вовсю, даже не думая экономить патроны. В кого-нибудь да попали. Несколько раз дружеский огонь задевал и нас — визг рикошетивших от кузова пуль здорово нервировал.

Камни перестали долбать по грузовику и я невольно растянул губы в довольной усмешке — ушли.

И в этот миг раздался чудовищный грохот, грузовик подпрыгнул от мощного пинка под зад и с утроенной скоростью устремился вперед, мощным бампером напирая на автобус. Не успел я понять, что произошло, как на нас налетел шквальный ветер вперемешку с облаком пыли. Видимость упала до нуля и вовсю матерящийся водитель начал сбавлять скорость.

— Что это было? — завопил Виктор, потирая ушибленную о стенку кузова макушку.

— Похоже, что-то рвануло! — несколько заторможено и невнятно отозвался один из бойцов, сплевывая кровь. Прикусил язык?

Медленно-медленно облако начало рассеиваться, сквозь пыль проступили очертания никуда не девшегося автобуса. Прислушавшись к шуму за бортом и, не уловив ничего кроме удаляющихся криков, я полез к захлопнутому люку пулеметного гнезда.

Помимо меня обнаружился еще один любопытный — сам Борис, шатаясь подобно оглушенному медведю, двинулся следом, перешагивая через ноги сидевших вдоль стен бойцов. Его люди с каждым часом поражали меня все сильнее и сильнее — своей флегматичностью и спокойствием в предельно пиковых ситуациях. Их словно вообще ничего не волновало. Они и по врагу-то не стреляли — потому что приказа не было.

Откинув тяжелую крышку люка, я впустил в грузовик облако взвихренной мелкой пыли вперемешку с верблюжьей колючкой и мелким щебнем. Выругавшись, вновь захлопнул люк и, уставившись на стоящего под короткой лесенкой Бориса, качнул головой и коротко пояснил:

— Пылюга страшная. Ничего не видно ни спереди, ни сзади. Как бы в яму какую не рухнуть.