Врачи в то время носили не халаты, а фартуки, закрывающие одежду спереди, и фартук доктора был заляпан темной кровью.
– Я закончил вскрытие, – сказал Волин, протягивая следователю пулю. – Вот это я вытащил у него из головы. Насколько я могу судить, Колозина застрелили из дешевого револьвера.
Он подошел к рукомойнику, но вода текла тонкой струйкой, и ее было недостаточно. Ольга Ивановна вышла стремительными шагами, вернулась с большим кувшином и стала лить воду доктору на руки.
– Ну, было бы странно, если бы его застрелили из пушки, – протянул Порошин, разглядывая пулю.
– А что насчет времени смерти?
– От двух до четырех часов ночи, судя по всему.
– Скажите, Георгий Арсеньевич, вы уверены в стороже и сиделках?
– Вполне, – ответил доктор. – Палата, куда положили Василису Матвеевну, находится на втором этаже. Сиделки заглядывали ночью, Ольга Ивановна тоже заходила, при каждом осмотре господин Печка был на месте, сторож внизу опять-таки не видел, чтобы он покидал здание.
Вы же говорили с ним, и с сиделками, и с Ольгой Ивановной…
– Сторож мог задремать, уснуть и пропустить тот момент, когда преступник вышел, – проворчал Порошин, – сиделки и Ольга Ивановна находились в палате не все время, и вообще…
– А удивление Печки, когда он узнал, что Колозина убили? – напомнил доктор, снимая фартук и поворачиваясь к следователю. – Он ведь был не на шутку изумлен, и его жена тоже. Ольга Ивановна ведь вам рассказала об их реакции…
– Некоторые преступники любого актера за пояс заткнут, – буркнул следователь.
– На эмоции полагаться опасно.
– Признайтесь, вас бы попросту устроило, если бы он оказался убийцей, – бросила Ольга Ивановна с ожесточением.
– Да, – не стал отпираться Порошин, – потому что это имело бы смысл. Но Колозин, который зачем-то ночью отправился погулять, вследствие чего был застрелен неизвестно кем и не понять за что… Как-то в этом не слишком много смысла, вы не находите?
Доктор вздохнул."
"– Давайте сначала я расскажу вам кое-что, что обнаружил при более тщательном осмотре.
На теле Колозина имеются незначительные повреждения, и они были получены не при жизни, а уже после смерти.
– То есть тело перевозили? – быстро спросил следователь.
– Полагаю, что да. Он был убит где-то в другом месте.
– Что ж, это объясняет, почему Одинцовы уверяют, что никто из них не слышал выстрела, – сказал Порошин, хмурясь. – Кстати, никто из их прислуги тоже ничего не слышал.
